Сборник

немец из тумана, – как-то очень уж неуверенно прошептал Напалм, – вынул ножик из кармана…

И тут меня как по голове тюкнули: ты-то что здесь забыл? Зачем тебе это? Неужели нельзя было подождать в грузовике? Не твое ведь это все! Какой из тебя, на фиг, боец?!

– Подходим, – тихонько предупредил нас старший сержант. Впрочем, голос он мог и не понижать: туман и без того прекрасно скрадывал все звуки. – Держитесь позади, на бандитов можем наткнуться в любой момент. Видимость ни к черту…

– Я предупрежу, – успокоил его колдун. – Идем.

Мы дождались, пока патрульные исчезли в туманной пелене, и потихоньку двинулись следом. Как ни крути, оставаться одним было боязно.

Боязно? Да меня просто от ужаса трясет уже!

От ужаса? Или из-за медленно накатывавшего предчувствия?!

– Напалм, жги! – во всю глотку завопил я, чувствуя, как стягивается в кольцо незаметно подкравшаяся со всех сторон Стужа.

Пиромант не сплоховал. Без неуместных колебаний и дурацких вопросов он вскинул над головой руки, и вокруг нас моментально взвилась в воздух тончайшая пелена почти бесцветного пламени. Взвилась – и приняла на себя первый, самый страшный удар ледяной стихии.

Напалм во всю глотку проорал первый куплет песни, и тут поднятые чьей-то чудовищной волей снежинки, подобно бессчетным дробинкам, обрушились на полог огня, и в один миг истаяли, едва не погасив защитившее нас пламя.

Пиромант закашлялся, и затрепетавшая пелена с трудом остановила очередной рывок пытавшейся добраться до нас Стужи.

– Помогай! – крикнул я Вере, едва удержав на ногах покачнувшегося парня.

Вместе мы подхватили пироманта под руки и поволокли к почти неразличимому отсюда цеху. Сгустившийся туман попытался задержать, утопив окружающую действительность в своей молочной белизне, но трепетавшее внутри меня ясновидение не дало сбиться с курса и сгинуть в растекшемся вокруг море Стужи.

Откуда-то, будто из другого мира, послышались глухие хлопки выстрелов, на миг неподалеку вспыхнул маяк колдовского огня, но нам было уже не до того: стоило забежать в полуразрушенное здание цеха, как сзади послышался странный скрежет.

Волна противоестественного холода ударила в спину и умчалась дальше, едва не проморозив насквозь, а поредевший туман не помешал разглядеть вырастающие из снега фигуры. Фигуры, созданные из тьмы и обломков льда. Вобравшие в себя саму квинтэссенцию холода и ночных кошмаров. Овеществленные воплощения беспредельной Стужи.

– Отойдите! – сбросил наши руки пиромант и выкинул вперед крепко сжатый кулак. – Нна-а-а!!!

Сорвавшийся с его пальцев огненный шар, наливаясь пронзительным оранжевым сиянием, вылетел из ворот цеха, врезался в страшные фигуры и взорвался. Вырвавшаяся на волю стихия огня в один миг выжгла Стужу и Тьму, растопила лед и испарила снег. Пламя лизнуло моментально растрескавшийся из-за резкого перепада температур бетон и расплавило раскалившееся докрасна железо.

Ворвавшаяся внутрь здания взрывная волна подкинула меня в воздух и зашвырнула в наметенный ветром сугроб. Кое-как выбравшись из него, я поморгал, дожидаясь, пока перестанут мелькать в глазах разноцветные пятна, а потом поспешил к валявшемуся на полу Напалму.

– Вера!

Оглушенная взрывом девушка перевела взгляд с продолжавшего полыхать за воротами пламени на бившегося в судорогах приятеля и вытащила из пристегнутой к поясу сумочки одноразовый шприц. Пошатываясь, она добрела до пироманта и воткнула ему в шею тонкую иглу. Парень моментально затих, Вера выкинула пустой шприц в снег и без сил повалилась на колени.

– Потащили! – скомандовал я, и девушка со стоном поднялась из снега.

В этот момент полыхавшее в воротах пламя понемногу начало опадать, а завитки куда более густого, чем уже заполонивший цех,