Сбой системы

факелами, я позвал с собой отца и Стива, как наследника. С моей помощью они прошли в хранилище моих сокровищ, получив туда доступ на постоянной основе.
— А факелы — то зачем? — спросил, потрясённый увиденным, Стив.
— Это что б ты проникся важностью момента и надолго запомнил дурость первого своего посещения, — тут же ответил я. — Уф, теперь это ваша проблема, вам её и решать.
Отец странно посмотрел на меня и покачал головой, — Ты, Витас, всё больше и больше меня удивляешь. Попросить что ли что б и меня стукнули по голове? Это ж надо, сколько добра у умника спрятано. Можно одеть и вооружить небольшую армию. Но до поры до времени мы об этом забудем. Это оружие и доспехи будут нашей последней надеждой, если настанут трудные времена.
— Витас, здесь посторонних нет. Ты действительно не хочешь взять с собой Анну? Вы хорошо ладите…
— Милорд, ни в коем случае. Мы же с вами на эту тему уже говорили, не лежит у меня сердце к этой занозе. К тому же я пока не собираюсь одевать сбрую себе на шею в виде жены. Хочу посмотреть мир, посетить другие страны, я же ведь так молод.
— Вот именно — молод, — буркнул отец, — такого обвести вокруг пальца и женить на какой нибудь корове очень легко.
— А княжна породистая кобылица? — засмеялся Стив. — Правильно делаешь Витас, что не торопишься, раньше двадцати четырёх не женись, а ещё лучше, если девицы сами будут состязаться за твоё внимание. Я уверен, у тебя это получится. Только смотри, что бы Меги, эта проныра, не воспользовалась твоей неопытностью….
В очередной раз, не дождавшись ответа дракончиков на своё обращение, я завёлся. Узнал в прачечной, чем они отбеливают бельё и, вооружившись пузырьком сока белянки, отправился в башню к Вилу. Кусок чистой материи был пропитан этой жидкостью и плотно привязан к тату чёрного на моём плече. Сначала ничего не происходило, потом кожу начало щипать, потом место тату стало сильно чесаться, а потом стало просто очень больно, словно я приложил раскалённый утюг к этому месту. Чёрт, я слишком поздно понял, что жидкость надо было основательно разводить и не использовать в такой концентрации. В результате я получил химический ожёг, и огромный волдырь на предплечье. Пришлось звать Анну, которая в это время занималась изучением разновидностей каких-то трав в кладовой наставника. Увидев, что я сделал с собой, она всплеснула руками, обозвала меня несколькими неприличными словами и приступила к устранению последствий моего дилетантского выведения татуировки. Боль постепенно стала уходить и я услышал панические крики оставшихся синего и красного о том, что они всё осознали, впредь никогда не повторят подобного и вообще будут самыми послушными магическими существами на свете. Я никак не отреагировал на их крики и просто наслаждался постепенным затуханием болевых ощущений.
— Это вот что ты сейчас сделал с собой? Неужели решил испытать воздействие болевого шока на себя и определить предел своей чувствительности? Сказал бы мне и под моим присмотром можно было испытать себя.
— Я только что уничтожил одного своего дракона. Проще говоря, развоплотил его. Теперь у меня их осталось всего два.
— Витас, у тебя с головой всё в порядке? Как это ты развоплотил магического дракона? Такое разве возможно? Ты разве не знаешь, что многие маги пытались проделать подобное и у них ничего не получалось?
— Надо было одного хитреца проучить и показать ему, что на каждую хитрую ж..у есть винт с левой резьбой.
— Я не знаю, что такое винт с левой резьбой, но выражение грубое и вульгарное. — А затем, без всякого перехода спросила, — Меги действительно едет с тобой? Мне совсем не хочется, что бы она была рядом.
— Аннушка, хочешь я назову тебе несколько причин, по которому никогда не переступлю некую грань отношений с Меги? Только дай слово, что ты эти сведения оставишь в тайне и никогда ими не воспользуешься.
— Честное княжеское, — и она приложила правую руку к сердцу.
— Так вот, как ты думаешь, сколько лет Меги?
— Она на год старше меня, значит шестнадцать или семнадцать.
— Ей недавно исполнилось двадцать два года. Согласись, для такого молодого парня, которым я себя считаю, разница в четыре года — весьма ощутима. Да и в нашем обществе не принято, что бы жена была старше мужа, любовница — пожалуйста, а вот жена — нет. Это первая причина.
Вторая заключается в том, что Меги уже была замужем и в настоящее время её статус — вдова. Её муж похоронен в братской могиле в ущелье, где погиб весь отряд твоего отца. А мне, как это ни странно звучит, хочется быть первым и единственным у своей жены.
И, наконец, третья причина — она не в моём вкусе и кроме безразличия, я к ней ничего не чувствую. Сопровождать же её я буду по той простой причине, что считаю своей