Сбой системы

ещё можно было что-то найти, а сейчас — даже не знаю. Однако глянув на слёзы в глазах отца, я понял, что буду рыть носом землю, но сделаю всё возможное и попытаюсь докопаться до истинны.
— Здесь что-нибудь трогали? Я имею в виду посуду, вазы, цветы? Что-нибудь переставляли?
— Нет. Сразу же после смерти я закрыл её комнату и сюда никто не входил кроме меня. Даже её тело я собственноручно перенёс на наше ложе и три дня никого к нему не подпускал, — он вздохнул и встал. — Не буду тебе мешать. Я долго не могу оставаться здесь, воспоминания о счастливых годах совместной жизни гложут меня. — Мне стало понятно, почему отец вот уже шесть лет вдовец и не смотрит на других женщин, даже для постельных утех. В его сердце навечно поселилась моя мать…
И так, с чего начать? Шесть лет назад, если верить рассказам отца и братьев, был относительно спокойный период жизни. Мелкие стычки были обыденным делом, между бароном и князем ещё не пробегала кошка зависти и раздора, так что мстить отцу было некому и не за что. Хотя в то, что в комнате никто не бывал, я верил с трудом. Слишком чисто, опрятно и пыли нет, а значит, есть служанка, которая изредка заходит сюда с уборкой и отцу даже не обязательно знать об этом. Надо осторожно расспросит прислугу….
Два дня у меня ушло на то, что бы вычислить доверенную служанку моей матери, но это не значит, что я занимался только этим. Вместе с наставником мы продолжали разбирать обгоревшие остатки семейных хроник и архива. В четвёртом мешке было, наконец-то, найдено кое-что стоящее, а вот о пергаменте Седрика мой учитель не обмолвился ни словом.
Как я и предполагал, доверенным лицом леди Эльзы была её наперсница, прибывшая с ней из княжества. С детства она прислуживала моей матери и была скорее подружкой, чем служанкой, даже не побоялась вместе с ней поехать ‘к этим дикарям’. А вот где и как отец познакомился с матерью, он никогда не рассказывал. Самым странным в этой истории было то, что отцу леди Эльзы формально принадлежали земли на границе независимых баронств и княжества и мой отец получил законные права на них. Со временем поместье неплохо обустроили и укрепили, оно даже стало приносить небольшой доход…
Варя, так звали эту пожилую женщину, провела меня в покои матери совсем другим путём, предназначенным для прислуги, так что было не удивительно, что барон ничего не знал об этом.
— Варя, послушай, а разве на этом столе при жизни матери ничего не стояло? — я сразу же взял быка за рога.
— Конечно, стояло, молодой господин. Главным украшением была ваза для цветов, это был подарок барона в честь первой годовщины их свадьбы и бедняжка Эльза очень ей дорожила.
— И где сейчас эта ваза?
— Здесь, — Варя подошла к секретеру и отодвинула в сторону крышку. — Вот она. Я убрала её так как очень боялась, что в суматохе её нечаянно разобьют, — она всхлипнула, — Эльза очень любила её и в ней всегда стояли живые цветы, даже зимой. Только когда я прятала вазу, цветов в ней не было.
Не знаю, то ли всё дело в моей интуиции или в везении, но я достал из вазы свёрнутый в трубочку пергамент, перевязанный выцветшей ленточкой. Начав читать, я сразу понял, что это прощальное письмо матери своему любимому.
Прекратив чтение, я вновь обвязал его лентой, — Скажи, Варя, а ты знала о болезни матери?
— Я догадывалась, но она всё скрывала, даже от меня. А что в этой записке?
— Это личное, она прощается с отцом. Полностью я читать не стал. Найди барона и передай, что я срочно жду его в покоях госпожи.
Когда отец начал читать последнее письмо от матери, мы с Варей тихонько вышли из покоев….
Барон появился из своих покоев только на ужин, выглядел он как обычно, только на лбу я заметил ещё одну складку.
— Спасибо, Витас, ты снял камень у меня с души. Пусть это останется между нами….
Естественно, после ужина я подвергся допросу со стороны братьев, но отбился от них достаточно легко, отослав их к отцу за подробностями. К нему они, конечно, не пошли и особо меня не доставали….
Ну с, молодой человек, что вы думаете об этом? — Лицо Вила светилось самодовольствием и какой-то ребячьей радостью. — Я расшифровал письмо вашего неудачливого убийцы, хотя это было и нелегко. Вот извольте глянуть, — он протянул мне исписанный с обратной стороны пергамент. — Хитрый шифр, основан на алфавите трайского но написан по турански.
Я понял, что старик ждёт похвалы и на неё не поскупился. Документ действительно оказался весьма занимательным и интересным. Почему Седрик не уничтожил его сразу после прочтения, мне было непонятно, хотя его отправитель прямо этого требовал. В любом случае, к нам в руки попал весьма важный компромат и на княгиню и на хана Бата, что давно набивался к отцу в друзья — приятели.
В письме