подтверждением того, что я услышал в трактире, король охладел к королеве и вовсю развлекается с фавориткой.
— Поговаривают, ваша милость, что он хочет ‘добровольного’ ухода королевы в монастырь. Княгиня Анна постоянно при ней и очень беспокоится о состоянии её здоровья и здоровья наследника.
Я поинтересовался, где содержится королева и княгиня, на что Николос ответил, что сегодня же Фрида наведёт об этом справки, так как вечером встречается с зеленщиком и мясником, у которых закупает продукты.
Уже вечером я знал, что обе интересующие меня особы помещены под усиленную стражу в замковую башню, на задворках королевского дворца. Доступ к ним строго ограничен и только король навещает узниц чуть ли не каждый вечер. Это было мне на руку, так как я весьма надеялся застать короля в башне и поговорить с ним по душам о смысле жизни и бренности бытия.
Расположение зданий и сооружений в комплексе зданий королевского дворца я знал неплохо, успел изучить, когда организовывал охрану княжеского посольства, так что совершить телепортацию поближе к башне для меня не составило особого труда. У входа в башню я увидел кроме обычной стражи ещё и королевских телохранителей, что могло означать только одно, король внутри. Пустив впереди себя двадцатиметровую волну оцепенения, при которой и стража и телохранители снаружи и внутри застыли как живые скульптуры, я стал подниматься по лестнице. Вскоре я услышал крики и плач, предчувствуя беду, перескакивая через несколько ступенек, я понёсся наверх. Двух охранников, застывших в нелепых позах — толи подсматривали, толи подслушивали, я скинул без всякой жалости по лестнице вниз. В небольшой комнатушке я застал безрадостную картину. В углу, зажавши рот, застыла княгиня Анна, на руках и плечах которой я увидел свежие следы от кнута или хлыста. Сам король с хлыстом в руках склонился в замахе над королевой, чья спина была вся исполосована жёлто-синими рубцами. Королеву крепко держали за руки и плечи две мужеподобные женщины, а в углу исходил криком ребёнок. Вернее самого крика не было, так как оцепенение коснулось всех, кто находился в двадцати метрах от меня и у наследника просто в крике был открыт рот.
— Зелёный, возвращайся к Анне и принимайся за работу, если сил и энергии будет не хватать, зачерпнёшь сколько надо у меня, а я пока поговорю по душам с этой мразью.
Но для начала я с высоты башни сбросил вниз обеих подручных короля и с удовольствием послушал смачные удары тел о булыжники мостовой. После, сняв оцепенение с Анны, я наблюдал, как зелёный симбионт приводит её в порядок, убирает синяки, шрамы и ссадины, разглаживает морщины, выравнивает дыхание и цвет кожи. Те лохмотья, что были надеты на неё, нельзя было назвать одеждой, так что я снял свой камзол и накинул ей на плечи. Ещё не веря тому, что я появился, и её мучения кончились, она сначала затряслась, а потом громко разрыдалась.
— Успокойся, всё позади, — я гладил её худые плечи, а она, уткнувшись мне в грудь, продолжала всхлипывать. — Эта тварь больше не причинит вам ни боли, ни вреда. А теперь вспомни о том, что ты дарующая жизнь и принимайся за работу, симбионта я тебе вернул, но предупреждаю, ещё раз дашь мне повод его забрать, расстанешься с ним навсегда….
Королеву и принца Анна приводила в порядок не менее получаса, а я в это время ‘беседовал’ по душам с его величеством королём Георгом. В нашей беседе пришлось сделать небольшой перерыв, когда от хлыста остался один небольшой огрызок, и мне пришлось снять свой брючной ремень. Спина короля и его пятая точка представляли собой одно кровавое месиво, изо рта тела слюна, а из глаз слёзы лились ручьём, — Что, не по нраву, когда с тобой поступают так же, как ты поступаешь с другими? Анна, а что за человек королева? Как ты её охарактеризуешь? Она сможет управлять королевством в качестве королевы матери при малолетнем принце, как регент? Подумай, от твоего ответа будет зависеть жить или нет этому гаду.
Анна посмотрела на меня и твёрдо ответила, — Управлять государством она не сможет, слишком мягкотела и нерешительна. У нас было несколько прекрасных возможностей сбежать с помощью людей, оставшихся преданными королеве, но она не решилась. Результат ты видишь.
— Понятно. Живи тварь, но даю тебе честное слово, ты проклянёшь тот день и час, когда поднял руку на княгиню и королеву. А в день совершеннолетия твоего сына ты умрёшь в страшных мучениях….
Я взял наследника на руки, а женщинам приказал крепко взять меня под руки и зажмурить глаза.
— Можете открыть. Софья, их вымыть, накормить, но без излишеств и пару дней не приставай с расспросами, пусть отойдут от кошмара последних лет. Девчонки, сейчас я вас покину, мне надо вернуться в Кёнинг и завершить некоторые дела, как
