обстоятельствах не простит это матери. Вариант с королевскими магами отпадает сразу. Княгиня Ольга никогда не отдаст свою дочь в рабство на двадцать или тридцать лет. Пример Вила стоит у неё перед глазами,- в общем, мне удалось их убедить. Дело осталось за малым, уговорить княжну прогуляться со мной в сад, а вот тут мне в голову ничего не приходило. Приходилось надеяться на удачу, интуицию и везение.
Плотно пообедав, я облачился в свою парадную форму — новый камзол с глухим стоячим воротом, под которым были надёжно спрятаны мифриловые доспехи и клинки, сапоги тонкой выделки с позолоченными шпорами, некое подобие брюк с лампасами серебряного цвета, расшитые золотыми нитками перчатки. Довершала мой костюм шляпа под цвет камзола, на тулье расположилась золотая фигурка горного барса с вороном на плече, а вот от пера я отказался. Я был уверен, что мой костюм буде сильно выделяться на фоне остальных молодых людей, так как с головой выдавал во мне представителя независимого баронства, имел ярко выраженный полувоенный фасон, а пояс с креплением для шпаги и короткого клинка подчёркивали мою воинственность. Естественно, никакого оружия, кроме скрытых клинков на мне не было. Во что будут разодеты представители знатных семейств, я себе представлял по тому, что видел во время наблюдения за публикой на набережной.
Ровно в пять часов вечера по местному времени я подошёл к широко открытым дверям, предъявил своё приглашение, предоставил возможность сверить его со списком и дал возможность себя осмотреть наиболее любопытным. Как я и предполагал, на фоне ряженых во все цвета радуги я выгодно смотрелся как знающий себе цену молодой человек приятной наружности. ( ничего, что я так о себе, скромно, без пафоса?) Отдав подоспевшему слуге свою шляпу и определив перчатки за пояс (вдруг придётся пустить в ход кулаки), я скромно отошёл в сторону и стал наблюдать за присутствующими. В зале началось некоторое движение, и я заметил, как небольшая группа девушек стала незаметно пробиваться в мою сторону. Ба, да это те же, с кем я имел честь увидеться в саду. Остановившись в нескольких метрах от меня, они, ни мало не стесняясь, стали обсуждать мой костюм и внешний вид. Внучка графа Зельц, которая так и не представилась мне, показала язык и кокетливо подмигнула. Отвесив куртуазный поклон, я послал ей воздушный поцелуй. Видимо этот знак внимания был неизвестен девушкам, так как все они с недоумением уставились на меня. Тогда я очень медленно приложил свои пальцы к губам, и сдул поцелуй в сторону молодых проказниц. Первой отреагировала внучка графа, она повторила мой жест и вернула воздушный поцелуй. Вот тут-то я и показал, как надо проказничать. Сделав вид, что её поцелуй обмусолил мне всю щёку, я горстью собрал его в щепотку и сбросил на пол, после чего показал язык им всем. Раздался весёлый смех, а затем эта же самая внучка, быстро посмотрев по сторонам, приподняла немного подол своего пышного платья и показала свои белые туфельки. Я сделал вид, что моё сердце пронзено насквозь, и, как в старых немых фильмах, прикрыл глаза от ослепительного блеска красоты то ли туфелек, то ли самой девушки. В это время зазвучала музыка, и рой кавалеров ринулся расхватывать партнёрш для танцев — главного украшения этого бала. Благополучно спрятавшись за колону в дальнем углу, я стал внимательно наблюдать за танцующими, подмечая их движения, а заодно, выбирая тех молодых особ, которые были мне симпатичны, хотя бы внешне. Я не исключал вероятности белого танца и немного этого побаивался, всё-таки надо было поинтересоваться об этом у отца.
Один танец следовал за другим, затем заиграла более торжественная музыка, и в зал вплыло белое облако платья молодой княжны Анны, которую со всеми предосторожностями усадили на самый краешек высокого кресла. Как я понял, танцевать и веселиться она не будет, и весь бал для неё будет заключаться в наблюдении и зависти к подругам. Странное понятие первого бала. Мне было её даже немного жалко. В таком положении я провёл более часа, и колона стала моим родным домом….
Княгиня Ольга сидела в своём рабочем кабинете, закусив губу, с недовольной миной читала донесение о громком происшествии с её людьми, которые должны были досаждать барону и сделать его дорогу до Китежа весьма неприятной. И как они умудрились попасть под этот оползень? А самым обидным и неприятным было то, что первыми к ним на помощь бросились барон и его люди. Именно он организовал спасение несчастных, но всё равно, около сотни её людей задохнулись в грязи, воде и были погребены под завалами земли и камней. В свете этого поступка барона, её действия по его выдворению, выглядели
