носителя не состоится.
— Плевать, это ваши проблемы, а не мои.
— Мы дадим тебе столько золота и камней, сколько ты сможешь унести…
— Не интересует.
— Чего ты хочешь?
— Я хочу, что бы вы все сдохли и не мешали людям развиваться и идти по собственному пути.
Вход в подземелье мне преградили два древних, и в руках у них было оружие, похожее на то, что любят описывать наши фантасты в своих космических произведениях.
— Ты никуда не пойдёшь, пока не будет закончен процесс перерождения.
— Да пошли вы…, — и я грязно выругался, сблизился с теми, кто охранял проход и двумя росчерками мифриловых клинков рассёк их грудные клетки. К моему удивлению, на пол упали только пустые накидки, правда, запачканные кровью, а меня охватили невидимые щупальца, приподняли над землёй и обездвижили.
Раздался властный голос, от которого даже мурашки побежали по коже, — Отпустите его, процесс призыва и перерождения завершён. Я вижу, столетия проведённые в добровольном изгнании вас ничему не научили.
— Ты прав, брат. Ложь и обман настолько впитались в их кровь, что по-другому они уже жить не смогут. Все присутствующие здесь слуги заслуживают смерть. Прости Витас, что всё так получилось.
Путы ослабли, и я мягко опустился на землю. Передо мной, склонив головы, стояли два радужных дракона, а на месте древних валялись только их балахоны.
— Красивые, — только и смог выдохнуть я, наблюдая, как их кожа переливается всеми цветами радуги, — и что дальше?
— Дальше в этом мире станет чуть меньше войн и эпидемий. К сожалению, нас только двое и мы не такие всемогущие, как нам приписывают. Будем работать, и ждать перерождения других симбионтов в драконов Жизнь то на этом не останавливается….
Ворон неторопливо перебирал копытами малозаметную лесную тропу, на душе была пустота и злость на весь мир. Я еле сдерживался, что бы не материться во всё горло. Было мерзко и противно.
Четверо душегубов, которые сочли меня достойной добычей, были пошинкованы на куски, а их головы украсили макушки близлежащих деревьев. У неглубокого ручья пришлось остановиться, что бы умыться и почистить одежду. Холодная вода заставила немного успокоиться и прийти в себя. Жизнь то действительно продолжается, просто я перевернул её очередную страничку….
1.
У меня что, на лбу или спине написано — ‘безобидная овечка’? Или если у меня на боку не висит шпага или фалькон, то меня можно безнаказанно оскорблять? А золочёные шпоры вам ни о чём не говорят? Примерно такие мысли посетили меня, когда я вытирал свои клинки об одежду очередных незадачливых задир. За два дня это уже седьмая стычка, такое ощущение, что чем ближе к Кёнингу, столице Порусии, тем больше дураков ошивается возле королевской дороги. Так и хочется воскликнуть ‘о времена, о нравы’. Хочется, но не воскликну.
Я сэр Витас, третий сын вольного барона ВиктОра с фронтира, принадлежу к клану горных барсов, семье мудрого ворона, баронет, владетельный лорд и весьма богатый молодой человек. До недавнего времени я был, наверное, самым могущественным магом этого мира, ведь мне принадлежали сначала десять симбионтов, а потом и все тринадцать. Но ни что не вечно под луной, и я вновь стал обычным благородным шалопаем, который стремиться попасть в столицу в надежде на удачу, богатства и прочие вкусняшки, которыми так манит провинциалов Кёнинг.
Ещё три дня назад я отправил с оказией в княжество записку для княжны Софьи, в которой с прискорбием сообщил, что одномоментно лишился всех своих сил и способностей и превратился в обычного дворянина, которых пруд пруди. Так что теперь я не представляюсь выгодной партией и считаю её и себя свободными от любых обязательств. Я так же просил сообщить об этом моему наставнику и княгине Анне, так как отныне магическая связь для меня недоступна.
В этот раз хандрил я недолго — было, да сплыло. Как говориться не больно то и хотелось, пережили голод, переживём и изобилие. Зато теперь я вновь приступил к ежедневным тренировкам с самострелом и клинками, восстанавливая утраченные навыки. Всё-таки школа Миры и моих братьев не прошла для меня даром, так что с каждым днём я чувствовал себя всё увереннее и увереннее в обращении с клинковым оружием. Естественно, что со своими мифриловыми я мог заниматься только в безлюдной местности, где-нибудь подальше от дороги и на полянке в лесной чаще. В остальных же случаях приходилось пользоваться деревянными клинками, которые выточили по моему заказу в одной из мастерских небольшого городка Себучар. Пришлось выдумать обет, по которому мне ещё несколько месяцев нельзя брать настоящее оружие в руки….
По моим приблизительным расчётам, к воротам столицы я должен буду добраться
