Счастье приходит с Рождеством

не должна допустить подобной слабости.
— Выпустите меня, — охрипшим голосом приказала она.
Квин лишь покачал головой. Он, коснувшись ее щеки, дразня, провел большим пальцем по ее губам.
— Нет, — сиплым голосом сказал он. Когда их взгляды встретились, в его глазах больше не было отчуждения и холодности. Бурлящая в них страсть обжигала ее. — У вас ангельское личико и душа дьявола. Мне это известно, и тем не менее я по-прежнему желаю вас.
При этом хладнокровном признании ее душа взбунтовалась. Неужто прошло всего несколько дней с тех пор, как ей показалось забавным подразнить этого мужчину? Теперь ей не до смеха. Если он попытается осуществить задуманное, она скорее поможет ему, чем окажет сопротивление. Она попалась в свою же ловушку. Лаура жаждала отдаться ему, и пусть он думает о ней, что пожелает. Как чудесно было бы броситься в его объятия, забыться с ним и насладиться восторгом, которым, она знала, он один и мог одарить ее. Но что потом? Как ей после ужиться с собой?
Она не сумеет. Вот и все. Ей следует остановиться, пока есть силы.
— С сегодняшнего утра вы возненавидите себя! — устало промолвила она. Ее слова лишь рассмешили его.
— Я рискну, — иронично ответил Квин. Лаура заскрежетала зубами:
— А как же я?
Его брови приподнялись:
— А что вы?
Она бросила на него сердитый взгляд:
— Я буду драться.
Его губы медленно раздвинулись в улыбке.
— Драка так драка, — не смущаясь, проговорил он.
Лаура чуть не задохнулась от возмущения.
— Вы несносны!
— Лишь потому, что не желаю играть по вашим правилам, — парировал он. — У меня для вас новость, Лаура, милая. Больше мы не станем играть по вашим правилам, — он положил ладонь на ее затылок и притянул ее к себе.
Смятение охватило ее. Она уперлась руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но безуспешно. Квин неумолимо надвигался на нее.
— В чем дело? — залепетала она, тяжело дыша от напрасных усилий.
— Дело в том, что будет так, как я хочу. Вас это обстоятельство пугает, знаю. Ведь вы привыкли всем управлять. Вините только себя. Вы бросили мне перчатку. Это война, а победитель получает все. Платить я не стану, но играть вы будете.
Сознание того, что ее собственная слабость помогает ему, приводило Лауру в ужас. И все же она будет сопротивляться, она не может сдаться так просто.
— Никогда! — ответила она.
— Никогда не говори «никогда», — с издевкой посоветовал он.
— Никогда! Никогда! Никогда! — закричала она. Лаура охнула, когда Квин стиснул ее в объятиях.
— Предупреждал же я вас, — тихо сказал он и приник к ее устам.
Лаура позабыла обо всем на свете. Отвечать поцелуем на поцелуй — вот и все, что могла она. Они состязались, питая обоюдно усиливающийся голод плоти. Из ее горла вырвался крик удовольствия. Квин словно ждал его: он отпрянул назад и посмотрел в ее ошеломленное лицо.
— Мне нравится, как ты стонешь, — вкрадчиво проговорил он, касаясь пальцем ее рта.
Поняв, что она наделала, Лаура со смятением в широко распахнутых глазах дернулась назад.
— Отпустите меня! — Щеки ее окрасил густой румянец.
— Не поздно ли оказывать мне сопротивление? — насмешливо спросил он, отпуская ее.
— Мне хочется прикончить вас! — устало сказала Лаура, и Квин расхохотался.
— Разумеется. Вам известно, что меня не одолеть, — убежденно произнес он. Лаура лишь порывисто вздохнула.
— Ошибаетесь! — возразила Лаура. Квин задумчиво поглядел на нее.
— Нам обоим известно: вы желаете меня, но боитесь в этом признаться. Мне снова привести вам доказательство?
Лаура зло посмотрела на него.
— Заводите машину и поезжайте домой!
— Не ваша вина, что вас гложет беспокойство. Полагаю, вы будете жалеть о нашей встрече до конца жизни, — усмехнулся он.
Лаура вздрогнула: она уже жалела.
Квин тронул машину, и Лаура прилипла к окну. Она была уверена, что ее поведение заставит его держаться на расстоянии, а он воспринял его как вызов. Он намерен доказать ей, что может обладать ею по своим, а не по ее правилам. Для него больше не имело значения, что она не нравится ему. Он собирался победить в этой войне.
Лаура прикрыла глаза. Ей надо держаться. Она не станет еще одним трофеем Квина Манниона!

Лаура удивилась, что рождественский обед доставил ей такое удовольствие. Квин был неизменно услужлив, и потому она, расслабившись, насладилась дружеской атмосферой за столом. Лаура, конечно, сознавала, что этим она всецело обязана ему. Вскоре проявится прежняя враждебность, но передышка