Счастье приходит с Рождеством

— Она так и не вышла замуж?
— Нет.
— Она, должно быть, очень любила его, — задумчиво проговорила Максин, и Лаура задумалась.
— Я тоже так думаю, но… Держать нас в неведении? Это уж слишком.
— Любовь делает людей странными. Некоторые даже завещают незнакомкам деньги, — грустно пошутила Максин.
— Поверьте, я не ожидала, что Александр оставит мне что-то после смерти, — сказала Лаура, желая до конца прояснить этот вопрос.
— Александр поступил благородно. Я понимаю: он страдал, потому что не знал вас в детстве. Уверена, знай он о вас, он бы принял большее участие в вашей жизни. Но прошлого не вернуть, и ему хотелось, чтобы вы по праву дочери получили причитающуюся часть, — сказала она.
— Знаете, я любила отца. Я недолго его знала, но я на самом деле полюбила его.
Максин потрепала ее по руке:
— Не сомневаюсь. Александра нельзя было не полюбить.
Лаура кивнула. Однако она не могла не удивляться Максин.
— Кажется, вы не против факта моего существования, — довольно, но одновременно и озадаченно проговорила она.
Максин внимательно посмотрела на Лауру:
— Признаюсь, я была потрясена. А как не быть? Но вы дочь Александра. Я спросила себя, что бы я почувствовала, узнай я о вашем существовании до свадьбы. Ответ прост. Я любила Александра. Я охотно считала бы вас своей падчерицей. Если я так могла поступить тогда, то что же мешает теперь. То, что вы взрослая женщина, ничего не меняет. Кто знает? Быть может, так даже лучше. Лаура, прошлое не в нашей власти. Нам достается только настоящее. Вы та, кто есть. Потребуется некоторое время для привыкания и гораздо больше для объяснений. Кстати, почему ни Александр, ни вы не сочли нужным поставить меня в известность, кто вы такая?
— Александра беспокоило ваше здоровье. Он боялся, что вы не переживете потрясения.
— Как похоже на него. Он всегда дрожал надо мной.
Лаура кивнула.
— Он ужасно беспокоился за вас. Вот почему я молчала после его смерти. А мне так хотелось рассказать. Я стремилась встретиться со своими сводными братом и сестрой, но не хотела причинять вам боль. Я упросила Джонатана взять меня с собой. Мне надо было увидеть вас и понять, как вы воспримете мое появление.
Брови Максин взметнулись вверх.
— Тем не менее вы уехали, не сказав ни слова. Почему?
Румянец прилил к щекам Лауры.
— К вам мой отъезд не имеет никакого отношения. Дело… совсем в другом.
— Квин всегда так воздействует на людей, — сухо проговорила Максин.
— Я же ни словом не обмолвилась о Квине, — изумилась Лаура.
— Дорогая моя, вам и не надо было. Ваши стычки были как электрическая буря. Дух захватывало, поверьте. Теперь вы должны отдохнуть. Мы поговорим позже, когда у нас будет больше времени. И еще одно.
— Да?
— Называйте меня Максин. Миссис Харрингтон слишком официально для родственницы, пускай и по мужу, — сказала она и оставила Лауру в состоянии радостного возбуждения.
Никогда и в самых смелых своих мечтах она не воображала, что ее примут так безоговорочно. Конечно, так рассудить могла только Максин Харрингтон, эта исключительная женщина. И слава Богу. Лаура не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать. Она, освободившись от своих страхов, почувствовала небывалое облегчение. Больше ей не надо притворяться. Тайна вышла наружу.
Лаура спустилась с небес. Тайна, пожалуй, и перестала быть тайной, однако это обстоятельство не избавляет ее от наихудших тревог. Она понятия не имеет, как воспримет эту новость Стелла. А Квин… Он будет в ярости. Она сделала из него дурака, а уж подобного он ей не простит никогда. Ну вот! Избавилась от одной проблемы, возникла другая.
Лаура устало прикрыла глаза. То, что произошло между ней и Квином прошлой ночью, было чудесно. Однако пережитый момент близости не заставит его полюбить ее. А что до нее, то это невероятное событие навсегда останется в ее памяти.
Лаура снова вздохнула. Он не любит ее. Но что он, узнав ее тайну, думает о ней? Как он это все воспринял? И кем считает ее теперь — по-прежнему интриганкой?
Когда она зашла в палату Филипа, там никого не было. Сев в кресло, она пролистала оставленный кем-то на столе журнал, но не нашла ничего интересного. Лаура немного походила по палате, посмотрела из окна на обложенное тяжелыми тучами небо и вдруг почувствовала: она здесь не одна. Лаура обернулась. В дверях стоял Квин. Вид у него был отчужденный и неприветливый. Лауру пробрала дрожь, и она, словно защищаясь, обхватила себя руками.
— Поздравляю, — протянул он холодно. — Не многим удавалось сделать из меня дурака, однако вы с блеском преуспели. Вы вообще-то собирались сказать мне правду?
Поморщившись,