Счастье среднего возраста

где она хоть как-то вписалась бы! Или наследство какое неизвестное в виде бешеных активов и недвижимости, о которых она не знает? Да ладно! Что, Лувр с Колизеем?»
Пятое, и более приятное для нас, — он спешит, так спешит, что делает ошибки. Вот за какой надобностью он у Лили нарисовался? Лиля — дамочка не того уровня, которой он может указания по телефону давать. В этом дело? Он не тот объект денежно-карьерного уровня, который подпадает под Лилины интересы. Всего лишь первый зам, богатый, хорошо богатый, значимый — безусловно, но зам! Не ее размерчик! А вот заработать на нем — это вперед! Значит, приехал лично, выказать уважение? Возможно, и скорее всего! Он же ни сном ни духом, что мы его ведем. И если бы не вмешательство Ивана, Сашка сейчас благополучно была бы у него в руках, и с бо-о-ольшой долей вероятности, они бы уже его не вели, да потому что он бы ушел! Ушел бы! Он свой уход спланировал, и, без сомнений, так же тщательно, как планировал и разрабатывал все! Так что Романова сейчас — это подарок небес для Ивана в их операции!
Шестое — начальство, которое есть и над Буром, требует результат и отчет вчера на столе, не дает времени. Как обычно! А как же! Охренительные деньги уплывают и где всплывут? Терроризм? Как правило, прикрывающий нефтяные интересы, участие в важнейших стратегических интересах, транспортные завязки, программные продукты высшего уровня, недра? Да что угодно! Или обеспечение мягкой посадки своей пухлой задницы? А вот это вряд ли! Любимую пятую точку тепло усаживают совсем при других деньгах, на порядки меньше. Такие деньги, как у него, всегда работают — это их основная функция, а не спокойную старость обеспечивать! Деньги уплывали годами, сложившись в астрономическую сумму! Естественно, начальство в предобморочном состоянии! А когда оно было в другом состоянии? Приказ: здесь и сейчас, а лучше вчера — как капризные дети, что и понятно.
Из чего следует пункт седьмой: Ивану и его команде нужно дня три, лучше пять, но это из области утопий. Максим, гений и хакер по совместительству, со своими ребятами сидят день и ночь. Откопают, куда, как ушли и где сейчас деньги, — никаких сомнений, но им надо время! Тогда и мужика можно брать, сейчас бесполезно — не те игры!
Вот эти три дня, ну два, Иван и постарается им обеспечить.
Казаки-разбойники, мать их!
Джипчик у мальчонок оказался не простым, а с навороченной системой безопасности и обнаружения — свое добро братки охраняют, как честные граждане — серьезно! Иван намеренно оставил это добро под подъездом. Информации у них на него никакой, по его расчетам, найти его они должны утром, если расстараются, если с ленцой, то к вечеру. Найти-то они найдут, но кто он, что он — извините!
А он их подсечет и поведет так плавненько, оставляя следочки — пионерская «Зарница» по полной программе на территории Москвы и Подмосковья с явно выраженными элементами спортивного ориентирования.
Два дня — при лучшем раскладе, три-четыре — при плохом. Буру будет очень сложно его прикрывать!
«А ведь Сашку втемную не поводишь — она все вычислит! Ее так просто, без объяснений по просторам родины не потаскаешь! Она поймет, сразу! — с уважением и даже некоей долей гордости за свою женщину подумал он. — Стоять! Какую такую свою? Никаких своих не было и не надо! Ты что, брат Гуров? Еще вопрос, кто кого водить будет! Ты ее просчитал? Вычислил? То-то и оно!»
Дела передуманы, по пунктам разложены, задачи поставлены, и вернулось то, от чего он сбежал — от себя, от Сашки, из постели.
Сознание, отвлеченное работой, ненадолго и далеко не совсем, выдало воспоминание в каждой клетке, в крови, того, что у них было и как! Вызвав мгновенную реакцию в области не прикрытого ничем паха почтительным вставанием под звуки гимна. Все его понимание ситуации и гнев начальства с неминуемым предупреждением только добавило желания.
«В постели с врагом», фильм такой был американский, о другом, правда, но название в тему. Вот только кто кому враг — он ей или она ему?
Что же такое с ним сотворила Александра Владимировна Романова?
Как она умудрилась незаметно влезть к нему под кожу, в мозги? А?
Он постоянно следил за ситуацией, за градусом накала и при всех своих желаниях и эротических фантазиях в ее адрес прекрасно отдавал себе отчет — нельзя! Может, позже, когда все прояснится — позволял он себе слабину или переводил в дурашливо незатейливый тон, поигрывая, предлагая «воздать герою». Но никакого сурьезу!
Да, пронеси, Господь! Не пронес!
Почему он расслабился? Почему позволил себе отпустить все на свете, даже больше, чем мог предположить?
Когда он ее обнял, в этом не было ничего сексуального, мужской заинтересованности, простое человеческое сочувствие