Счастье

этого не скрывала.
– А что твои родители думают о твоем образе жизни? Меган на мгновение задумалась.
– Знаешь, по-моему, он их раздражает. Но они махнули на меня рукой. Отец только и делает, что без конца женится и плодит детей. У него двое от моей матери, четверо от второй жены, а теперь вот родился седьмой. Моя мать только выходит замуж, а рожать детей как-то забывает, что, впрочем, и хорошо, потому что она их, по правде говоря, не любит. Мы с сестрой начиная с семи лет большую часть жизни провели в дорогих пансионах. Родители отдали бы нас туда и раньше, если б там принимали.
– Какой ужас.
Оливер не мог себе даже представить, как бы он отдал детей куда-то. В семь лет Сэм был маленьким несмышленышем.
– И на вас это отразилось? – спросил Олли, но тут же понял, что задал глупый вопрос. Теперь стало ясно, почему она не была привязана ни к чему и ни к кому.
– Наверное, да. У меня не получаются так называемые «прочные союзы». Люди приходят и уходят. Так в моей жизни происходило всегда, и я к этому привыкла… были, правда, исключения.
Она вдруг погрустнела и принялась убирать со стола.
– А вы с сестрой близки?
Меган прервала уборку и как-то странно посмотрела на него.
– Были близки. Очень. Она была единственным человеком, на которого я могла всегда рассчитывать. Мы были двойняшками, ты можешь себе это представить. Двойные заботы. Правда, она была полной моей противоположностью: доброй, ласковой, хорошо воспитанной, порядочной, вежливой, она поступала исключительно по общепринятым правилам и всем во всем доверяла. Когда ей был двадцать один год, она влюбилась в женатого. И покончила с собой, когда он не захотел бросить жену.
Для Меган тогда все изменилось, Оливер видел это по ее глазам, пока она рассказывала.
– Грустная история.
– Да, очень. Больше у меня не было такого друга, как она. Словно я потеряла половину себя. Лучшую половину. В ней было все то хорошее, чего никогда не было во мне и не будет.
– Ты чересчур самокритична.
Оливер говорил с ней очень мягким тоном, но его доброта только усиливала ее боль.
– Нет, я просто честна. Будь я на ее месте, я бы убила этого сукина сына или его жену. А себя бы убивать не стала.
Меган помолчала и с болью в голосе продолжила:
– Когда сделали вскрытие, то обнаружили, что она на пятом месяце беременности. Она мне об этом не говорила. Я училась здесь, а она жила в Лондоне с матерью. – Она потемневшими глазами посмотрела на него. – Хочешь кофе?
– Да, спасибо.
«Удивительная история, – подумал Олли. – Чего только не бывает в жизни людей: трагедии, боль, чудеса, переломные моменты. Меган наверняка была совсем другой до гибели сестры, но какой – мне никогда не узнать».
Он пошел за ней на кухню. Меган тепло ему улыбнулась:
– Ты хороший человек, Оливер Ватсон. Я обычно не рассказываю людям о себе, тем более при первом знакомстве.
– Очень польщен, что удостоился такой чести. Ее рассказ в самом деле многое прояснил.
Они вернулись на террасу с чашками ароматного напитка и снова стали любоваться прекрасным видом. Меган сидела очень близко, и Олли чувствовал, что она чего-то от него ждет, Ноне был готов на это «что-то». Для него все разворачивалось слишком стремительно, он еще не мог решиться на близость с женщиной, которая не была Сарой.
– Ты не хотела бы пообедать со мной как-нибудь на этой неделе?
– Очень бы хотела, – улыбнулась Меган. Он был таким милым и невинным и в то же время таким сильным, порядочным и добрым. Олли воплощал все, чего она всегда боялась и что ее никогда не привлекало. – А ты хотел бы провести со мной здесь ночь?
Вопрос был прямой и застал Оливера врасплох в тот момент, когда он ставил на столик свою чашку. Он посмотрел на нее с улыбкой, которая делала его еще привлекательнее и моложе.
– Если я скажу нет, ты поймешь, что это не отказ? Я не люблю спешку. Ты достойна большего. Мы оба достойны.
– Но я больше всего хочу именно этого.
Меган была с ним честна. Это была одна из немногих ее добродетелей.
– Зато я хочу большего. И ты должна хотеть. Представь, мы переспим, нам будет хорошо, а потом разойдемся в разные стороны, и что? Что это нам даст? Даже если мы проведем друг с другом только одну ночь, лучше, если бы это имело для нас обоих большее значение.
– Не относись к этому так серьезно.
– Может, проще будет сказать, что я не готов? Или так говорят только неудачники?
– Оливер, помнишь, что я сказала? Надо следовать своим правилам. У тебя они одни. У меня другие. Я согласна на ленч, если мое предложение тебя не очень шокировало.
Оливер рассмеялся, снова чувствуя себя непринужденно. Она,