Счастье

трубку и уставился на Меган. Он абсолютно о ней забыл.
– Они в порядке?
Меган стояла перед ним обнаженная и прелестная, протягивая рюмку бренди.
– По-моему, да. Слышимость была ужасная. Там произошел несчастный случай… несколько человек погибли, как я понял. Погиб на месте друг моей жены. Он вел машину. В Сан-Ремо.
– Господи, какой кошмар!
Она села рядом и потянула бренди из не тронутой им рюмки.
– Дети не пострадали?
– У Сэма сломана рука. Мелисса, по-моему, в порядке. У Сары ссадины. В общем, обошлось. Но, наверное, это было страшно. – Посмотрев на Меган, Олли продолжил: – Когда она начала говорить, я думал… я думал, Сэм… или Сара… Это ужасно, что погибли другие, но я рад, что не мои.
– Понимаю.
Она обняла его, тесно прижалась, и так они долго-долго сидели. На ночь Меган осталась у Оливера на случай, если бы опять позвонили дети, и впервые за этот месяц они вообще не занимались любовью. Единственное, о чем он мог думать, – это о детях. Этот телефонный звонок вернул им обоим рассудок. Их разнузданная идиллия не могла продолжаться в том же виде после приезда детей. Олли понимал, что не сможет уже проводить ночь не дома, а Меган не сможет оставаться у него, при детях им вообще пришлось бы вести себя гораздо осмотрительнее. С одной стороны, это побуждало их как можно полнее воспользоваться последними днями, но с другой – сознание предстоящих перемен не могло не наложить отпечаток на их отношения.
Вечером в четверг оба были в нервозном и подавленном состоянии. Они всю ночь не спали, занимались любовью, разговаривали, мечтая о том, что все могло бы быть иначе.
– Мы могли бы когда-нибудь пожениться, – сказал Олли полушутя.
Меган посмотрела на него с притворным ужасом:
– Не говори глупости. Это уж чересчур.
– Разве?
Олли считал ее несравненной и был целиком во власти ее обаяния.
– По-моему, да. Я не могу ни за кого выйти замуж. Я не тот тип женщины, и тебе это известно.
– Но ты замечательно разогреваешь мусаку.
– Тогда женись на том парне из магазина деликатесов, где ее готовят.
– Он наверняка не такой умный, как ты, хотя я его не знаю.
– Будь наконец посерьезнее. Что бы я делала с мужем и четырьмя детьми?
Олли сделал вид, что задумался, а она рассмеялась.
– Кое-что я мог бы тебе предложить…
– К счастью, для этого не надо жениться.
Они вместе провели изумительный месяц, но Меган уже вела себя так, словно все кончено.
– Мне просто больше ничего не надо.
– А вдруг когда-нибудь понадобится?
– Если так случится, я тебе первому сообщу, обещаю тебе.
– Серьезно?
– Серьезно настолько, насколько можно быть серьезным в этих вопросах. Я тебе уже сказала, что брак не для меня. И тебе тоже не нужна еще одна жена, которая с воплями убежит за дверь. Тебе нужна замечательная, умная, красивая женщина, которая будет тебя безумно любить и заботиться о твоих детях и нарожает тебе еще дюжину.
– Вот тоже придумала. По-моему, ты путаешь меня со своим отцом.
– Ничуть. Во всяком случае, я не то, что тебе прописал бы врач. Я знаю себя, и далеко не все во мне идеально. В какой-то степени я, наверное, похожа на твою жену, а это совсем не то, что тебе нужно. Признайся.
Олли задавался вопросом, неужто Меган в самом деле права, и в ее лице он нашел более похотливый вариант Сары. Он об этом раньше как-то не думал, но исключать такую возможность было нельзя.
– Ну, и что же теперь будет?
– Будем радоваться тому, что имеем, и так долго, как сможем, а когда для обоих из нас это станет слишком сложно, скажем друг другу спасибо, поцелуемся, обнимемся и распрощаемся.
– Вот так просто?
– Вот так просто.
– Я с этим не согласен. Человек привязывается к другим людям. Тебе не кажется, что, проведя месяц вместе, мы привязались друг к другу?
– Конечно. Но не путай великолепный секс с большой любовью. Эти две вещи не всегда сочетаются. Ты мне нравишься, мне с тобой хорошо, может, я даже тебя люблю. Но все будет по-другому, когда вернутся дети, причем перемены коснутся нас обоих. Ничего не поделаешь, придется с этим смириться. Нельзя убиваться из-за таких вещей. Не стоит.
Меган говорила таким безразличным, будничным тоном, в точности как тогда, при первом знакомстве в электричке и когда впервые пригласила его к себе ужинать. Пока это является развлечением, все прекрасно, как только перестает им быть, надо выбросить все на помойку.
«Она права, – думал Оливер. – Я внушил себе, что полюбил ее, а на самом деле, как она и говорит, полюбил ее тело».
– Может, ты и права. Не знаю.
В ту ночь они снова занимались