В кои-то веки поехать в отпуск на море и влипнуть в весьма темную историю… А именно это и произошло со скромный служащей Мариной Виноградовой. При весьма странных обстоятельствах тонет ее соседка по номеру, на саму Марину нападает грабитель… Так что ей чаще приходится бывать в морге и в милиции, чем на пляже. Да еще страстный роман с человеком, которого Марина начинает считать матерым убийцей. В общем, ей становится ясно, что никто не в силах разобраться в этом кошмаре, кроме нее самой. Иона берется за дело…
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
непроверенные подозрения, к которым даже следователь отнесся безо всякого энтузиазма.
Полина встала:
— Ну ладно, пойду я. Извините, что отняла у вас время. Вы сюда отдыхать приехали, а не выслушивать рассказы о чужих горестях, которых у всех хватает…
Марина тоже поднялась, чтобы проводить сестру Валентины Коромысловой до двери, и уже у дверей не удержалась — полюбопытствовала:
— А с вещами-то как же? Вам бы надо все-таки милицию поставить в известность…
— А, — вяло махнула рукой Полина. — Думаете, они найдут? И вообще… Что по тряпкам убиваться, когда человека нет?
Марина ее фатализма не одобрила:
— Нет, я бы на вашем месте это так не оставила.
Полина подняла на нее совершенно отрешенные глаза и сказала:
— Сейчас я хочу только одного: добраться до кровати и упасть. Устала безумно, ночь не спала, весь день на нервах…
Сомневаться в том, что она совершенно обессилела, не приходилось:
Полина говорила все тише и тише, буквально засыпая на ходу.
— У вас хотя бы есть где остановиться? — спохватилась Марина.
— Да… Я устроилась в гостинице… — еле слышно отозвалась Полина. — Гроб завтра с утра будет в аэропорту, а я после обеда новосибирским рейсом улетаю. Сами понимаете, похороны, поминки…. Родни у нас мало, так что все на мне.
И она пошла к двери и уже взялась за дверную ручку, когда Марина вспомнила самое главное.
— Стойте! Чуть не забыла! У меня же остались фотографии Валентины. Она снималась как раз в последний день… Вот! — Марина достала снимки из сумки и передала Полине.
Та, совершенно измотанная, даже не стала их рассматривать, просто сунула в карман.
— Сколько я вам должна за них? — Этот вопрос Марина уже не услышала, а прочитала по бледным Полининым губам.
— Нет, нет, ничего, — успокоила ее Марина, — ничего вы мне не должны.
Это все, что она могла сделать для убитой горем сестры Валентины Коромысловой.
Отдохнуть в тот день Марине так и не удалось. Спать расхотелось, идти на пляж тоже желания не было. Вместо этого она спустилась вниз и позвонила домой, но там никто не брал трубку. Тогда Марина сходила на ближний базарчик и купила полкило инжира. Помыла его у колонки и села на скамью на набережной. Поглощая инжир и глядя на море, она думала о Кристине-Валентине, ее сестре и превратностях судьбы. Из памяти не выходила Валентина, такая, какой она ее увидела тогда, в первый раз: уверенная в себе, вызывающе прямолинейная… Ну кто бы мог предположить, что в действительности она была типичной неудачницей, компенсировавшей серость собственной жизни с помощью фантазий? Сочиняла мыльные оперы, в которых сама была главной героиней.
Марине стало до слез жаль Валентину, а заодно и себя. Она ведь, в сущности, тоже имела неоспоримые основания считать себя неудачницей. Через три дня ей исполнялось тридцать пять, а много ли она видела радости? Впору придумывать себе новую жизнь, как это делала Кристина-Валентина. Ну что, что тут вспомнишь? Все было как-то быстро, впопыхах и всегда под знаменем грядущего дня, в наивной уверенности, что завтра случится нечто такое… А завтра ничего особенного не случалось, и вожделенная встреча со счастьем автоматически переносилась на послезавтра. Впрочем, на чей-нибудь праздный взгляд, ее жизнь могла показаться ничуть не хуже других, как, впрочем, и не лучше. Поступила в институт, во время учебы вышла замуж за однокурсника, родила сына… Это под знаком плюс. Развелась — под знаком минус. Но разве она одна такая? По крайней мере у доброй половины Марининых сослуживиц из бюро научно-технической информации точно такая же история. Так что, если быть честной до конца, оснований считать себя несчастнее других у нее нет. Но и счастливей — тоже.
— Что это мы скучаем, девушка? — раздался совсем рядом вкрадчивый голос.
От неожиданности Марина вздрогнула, и инжир посыпался у нее из кулька.
— Что ж вы такая пугливая? — Рядом с ней на скамейке сидел сильно молодящийся товарищ предпенсионного возраста.
Марина, не говоря ни слова, встала со скамейки и пошла прочь.
Вдогонку ей понеслось:
— Ну и подумаешь, какие мы гордые! Уж и слова сказать нельзя!
За ужином Вероника, которая на этот раз была в красивом черном платье чуть ли не для приемов, поинтересовалась:
— Чего это вас на пляже не было?
— Голова болела, — ответила Марина. В сущности, так оно и было.
— А сейчас уже не болит? — проявила подозрительную чуткость новая знакомая.
— Уже не болит…
— Туда, может, составите мне вечером компанию? Хочется по
