Считайте это капризом…

Шаги за спиной она услышала, когда поравнялась с белеющим в темноте скелетом многоэтажки, но значения этому не придала. Подумаешь, не одна она такая мастерица сокращать дорогу! А потом шаги затихли, и ей вдруг стало страшно. Ей бы надо было бежать со всех ног на спасительный свет набережной, а она, напротив, замерла и медленно обернулась… И ничего не увидела, потому что лицо ей накрыла, чья-то крупная ладонь. По этой же причине она не смогла и закричать.
Она только чувствовала, как некто, запечатавший ей рот и глаза потной ладонью, шумно дыша, тянет к себе ее зажатую под мышкой сумку. Марина знала, что в таких случаях значительно благоразумней не оказывать сопротивления, дабы не провоцировать нападавшего на более серьезные действия, — она как бы даже услышала голос тетки:
«Черт с ней, с сумкой, пусть подавится!» — но, вцепившись в руку напавшего мертвой хваткой, боролась так, словно у нее отнимали не сумку, а саму жизнь. И тогда он ударил ее коленом в живот. Она согнулась, ей стало не столько больно, сколько обидно. В этот момент бандит выхватил-таки сумку, сумкой же ударил Марину в лицо так, что у нее перед глазами поплыли радужные круги, и прыгнул в кусты. А она осталась сидеть на земле, ограбленная и униженная. У Марины даже не было сил закричать, а в какой-то сотне метров от нее, на набережной, светились огни, играла музыка и кружились пары.
А потом она снова услышала шаги, сначала неторопливые, потом ускоряющиеся. Кто-то склонился над ней:
— Что с вами? Вам нужна помощь? Марина отняла руки от лица и увидела того самого «настоящего полковника», который приглянулся «гороховой» Веронике.
— У меня только что украли сумку, — глухо отозвалась Марина.
— А, черт! Вот сволочь! — выругался Полковник и нырнул в те же кусты, в которых двумя минутами раньше исчез грабитель.
Марина же поднялась, отряхнула платье и поздравила себя с очередным приключением. Ничего не скажешь, отдыхала она на полную катушку. Чего с ней только не случилось за одну-разъединую неделю! И только она так подумала, как из кустов снова возник Полковник и развел руками:
— Сбежал, гад… Много денег-то было в сумке?
— Все, — просто ответила Марина, — а еще документы и обратный билет.
Полковник нахмурился:
— Ну, деньги, сколько бы их ни было, дело наживное, билет — тоже не проблема, а вот документы — это уже посерьезнее. Вы хоть грабителя рассмотрели?
Марина отрицательно покачала головой.
Полковник тяжело вздохнул:
— Ну что ж, тогда идем.
— Куда? — опешила Марина.
— Куда-куда, милиционера искать, если они здесь водятся вообще…
— Водятся, — авторитетно заверила его Марина, почувствовавшая себя вдруг значительно увереннее.
Действительно, ей ли было этого не знать!

Сержант, дежуривший на набережной, отнесся к Марининым приключениям удивительно хладнокровно. И даже посетовал:
— А чего вы по темноте пошли?
— Хотела дорогу сократить, — призналась Марина и потупилась, благодаря чему в очередной раз разглядела жирное пятно на платье, прямо на животе. Нет, сегодня ей решительно не везло!
Сержант недовольно пробурчал под нос: «Сокращают дорогу, сокращальщики» — и, движимый чувством долга, обследовал место происшествия. Добросовестно облазил кусты, после чего долго обирал репейники с форменных штанов и приговаривал:
— Эти мне отдыхающие! Как будто их с луны засылают, ходят — варежки раскроют, а потом спрашивают: что же мне теперь делать?
— И что же мне теперь делать? — эхом повторила Марина. Чем-чем другим, а оригинальностью она точно не отличалась.
— Идти в милицию и заявление писать, что же еще…
— Прямо сейчас? — спросила Марина.
— Хоть сейчас, хоть завтра, — ответил сержант, давая понять, что дело настолько безнадежное, что от времени ее визита в милицию практически ничего не зависит. И еще прибавил, задумчиво почесав затылок:
— Документы, может, и найдутся, а вот деньги вряд ли. Это я вам по опыту говорю. — И опять забрюзжал:
— Ну есть же освещенная дорога через набережную, так нет, им бы все по кустам да кушерям… И эти тоже, хоть бы огородили строительную площадку… Мало что грабят, а то еще какому-нибудь торопыге кирпич на голову свалится или еще что, а ты потом разбирайся.
Здорово у него получалось. Явно просматривалась прямая зависимость между количеством заброшенных строек и уровнем преступности. Причем обратно пропорциональная. Но Марине от этого не полегчало. Она уже была близка к тому, чтобы от души разреветься — и зачем она только позарилась на эту горящую путевку?! — когда кто-то осторожно взял ее за локоть. Полковник-то,