Считайте это капризом…

чего бы ей тонуть, когда она отлично плавает?
— Утонуть может любой, особенно по пьяной лавочке, — философски заметила Марина.
— Серьезно, что ли? — все еще сомневалась Машка. — Ну и дела! Черт! Сроду бы не подумала! — Она в задумчивости почесала затылок и поинтересовалась:
— А вам-то что надо?
Марине не нужно было придумывать ничего сверхъестественного.
— Сестра ее приезжала и очень удивилась, когда не нашла вещей. Того самого чемодана, что стоит под столом. В милиции, между прочим, тоже испытывают в связи с этим определенное любопытство.
Упоминание о милиции всуе Машке не понравилось. Она сразу занервничала:
— Да она сама мне его приперла, этот чемодан! Если бы я знала, что она вздумает утонуть, сроду бы его не взяла! Расхлебывай теперь… Еще скажут, что я воровка!
— С чего бы ей оставлять тебе чемодан? Она могла бы его и в камеру хранения сдать.
Машка с размаху плюхнулась на диван и закинула ногу на ногу. Ноги у нее были крупные, рыхлые и, между прочим, все в синяках.
— Да откуда ж мне знать, какая ей моча в голову ударит? Приехала на такси, всучила свой чемодан и сказала, что через пару дней заберет.
— Но ведь прошла уже неделя!
— И что мне делать? Ну стоит ее чемодан и стоит, есть не просит! Мне как-то и ни к чему…
— Так уж и ни к чему! — Марина вспомнила про царапины на блестящих замках чемодана Валентины Коромысловой.
Машка отвела взгляд:
— А что я с этого могла поиметь? Вон он, ее чемодан, весь в целости-сохранности.
— В целости-сохранности? — эхом повторила Марина, не забыв придать своему голосу многозначительности.
Машка пробормотала под нос:
— А чего бы я с ним сделала? Он же заперт, а ключ Кристинка с собой забрала, в сумочку положила.
— А чем ты его открывала, шпилькой? — усмехнулась Марина.
— Какой еще шпилькой… — начала было Машка, но вовремя взялась за ум. — Ну брала я пару раз кое-что, но ведь на место положила…
— Что брала? — насторожилась Марина.
— Юбку зеленую с разрезом и голубой сарафан. Надевала то есть… А потом опять в чемодан засунула. — Она помолчала. — А открывала ножницами… Маникюрными.
— Все с тобой ясно, — зловеще протянула Марина. — А платье с веерами тоже брала?
Машка отвела взгляд и задумчиво поскребла ногтем драную обшивку старого дивана.
— Так брала или нет?
Машка по-прежнему безмолвствовала. Между тем в открытую дверь степенно вошла любопытная пестрая курица, безбоязненно проследовала к дивану и попыталась клюнуть Машку в большой палец правой ноги. Видно, приняла покрытый красным лаком ноготь за что-нибудь съедобное.
— Кыш! — рявкнула на нее Машка. Курица не очень-то испугалась, отскочила на безопасное расстояние, склонила голову набок и пару раз недовольно прокудахтала.
— Вот зараза, — процедила сквозь зубы Машка и швырнула в курицу тапкой. Тапка не долетела, но курица благоразумно и с достоинством удалилась за порог хибарки, где и присоединилась к компании своих товарок, барахтающихся в серой пыли.
Пока Машка выясняла отношения с хозяйской пеструшкой, Марина не спускала испытующего взгляда с потрепанного лица девицы и держала многозначительную паузу.
— Что так смотришь? Не знаю я ни про какое платье! — взорвалась Машка.
Марина продолжала молчать, и этой пытки Машка не выдержала, буркнув:
— Ну продала я его, продала. Одной бабе, тут недалеко живет, по Шоссейной… Деньги мне нужны были… И Кристинка, между прочим, обещала дать мне денег, когда вернется. Я тут, может быть, только из-за ее чемодана торчала, ждала, когда она заявится. Устроила здесь камеру хранения бесплатную!
Марина почувствовала нечто вроде разочарования: как все просто оказалось при ближайшем рассмотрении. Никаких тайн и загадок. Машка продала платье одной бабенке, та сплавила его другой, а завтра-послезавтра оно вполне может объявиться на местной барахолке.
Тем временем Машка продолжала изображать из себя оскорбленную невинность:
— Заявилась ко мне со своим чемоданом. Пусть, говорит, у тебя побудет пару дней, пока я вернусь. Я как раз хотела у нее деньжат занять — уже вторую неделю на мели, — а она сказала, что сейчас у нее у самой по нулям, а когда вернется, будут… Вся из себя расфуфыренная, глаза кошачьи… Да, еще сказала, что хочет стребовать с кого-то должок. Но я сразу поняла, что там какие-то амурные дела. У нее же на роже было написано, что она сюда мужика отлавливать приехала!
Можно подумать, что у самой Машки на лице было написано нечто принципиально иное. Что она, например, приехала сюда под шум волны предаваться неторопливым размышлениям о бренности бытия.
Марина ей немедленно