Считайте это капризом…

улицу с другой стороны, и теперь ей трудно было ориентироваться на местности. Настолько трудно, что сержанту пришлось два раза гонять «уазик» из одного конца улицы в другой, прежде чем Марина радостно заверещала:
— Да вот же он, вот!
Василич с сержантом понимающе переглянулись.

Кудлатый пес, как и прежде, спал возле будки, не реагируя на пришельцев. На него даже милицейские погоны сержанта впечатления не произвели.
— Хозяин где-то во дворе, — поспешила сообщить Марина, — можно постучать камнем по калитке, он услышит.
В ответ Василии издал тяжкий вздох и решительно потянул на себя калитку.
Пес проигнорировал явное нарушение границ охраняемой территории, продолжая мирно спать. Хорош сторож.) ничего не скажешь. С другой стороны, чему удивляться, если квартиранты в сарайчике все время меняются.
Василич смело вошел во двор, прихватив с собой рыжий чемодан. Марина последовала за ним, как преданный оруженосец. Василич подошел к двери дома и постучал.
— Машка там живет, — доложила Марина, переминаясь с ноги на ногу, и показала на саманный сарайчик.
Василич не принял ее разъяснения во внимание, продолжая барабанить кулаком в дверь дома.
— Ну чего надо-то? — раздалось за Марининой спиной вопросительное восклицание. Она обернулась и увидела мужичка в трениках. Хозяина, стало быть.
Василич молча полез в нагрудный карман своей гавайской рубахи, достал служебное удостоверение и, не разворачивая, сделал им перед носом мужичка несколько магических пасов.
Мужичок несколько растерялся и даже заорал: «Клава, Клава!», словно призывая на помощь.
На его зов из-за дома показалась дородная женщина, на ходу вытирающая руки о фартук. Кстати, «дородная» — это еще мягко сказано: высокая, плечистая, просто мухинская колхозница, только что не в бронзе. И без серпа. И без своего бронзового рабочего с молотом, потому что мужичок в трениках на эту роль совершенно не годился.
А тот между тем объявил:
— Клава, к нам милиция.
И предусмотрительно отступил в спасительную Клавину тень.
Клава нахмурилась и выставила вперед монументальный бюст, на котором без труда разместился бы поднос с кофейником, кувшинчиком для сливок и шестью чашками.
Василичу пришлось снова лезть в карман рубахи за служебным удостоверением. Только магическими пасами на этот раз ему отделаться не удалось: Клава возжелала взять «корочки» в руки и подробно ознакомиться с их содержанием.
— …Мохов Виктор Васильевич, — закончила она громкую читку с выражением, сверила фотографию со стоящим перед ней оригиналом и только после этого вернула удостоверение Василичу, который, как выяснилось, имел простую русскую фамилию Мохов.
Теперь уже самому Мохову представилась возможность объяснить цель своего визита.
— У вас тут вроде квартирантка проживает, — начал он издалека.
— Проживала, — не моргнув глазом ответила суровая Клава.
— Как проживала? — попыталась вмешаться Марина, но Мохов махнул рукой — мол, тебя не спрашивают, — и она послушно замолчала.
— Буквально пятнадцать минут назад смылась, — спокойно пояснила Клава, — в один момент выкатилась со своими манатками…
Из-за Клавиной спины боязливо выглянул мужичок в трениках и добавил:
— Точно смылась. Вот после ихнего визита.
И он указал на Марину крючковатым желтым пальцем.
— Смылась, значит, — повторил Мохов, бросая рассеянные взгляды по сторонам. — А чего так вдруг, не сказала?
— Как же, скажет она! Да если бы я ее, заразу, не перехватила случайно, то и не знала бы, что она ноги сделала. И даже за квартиру не заплатила, халда такая! — в сердцах поведала обиженная Машкой квартирная хозяйка.
— Не заплатила, это нехорошо, — задумчиво изрек Мохов, косясь на саманный сарайчик, в котором еще совсем недавно Машка беззаботно дрыхла на диване и, наверное, дрыхла бы по сию пору, не потревожь Марина ее чуткий девичий сон. И выставил вперед рыжий чемодан. — А чемоданчик этот вам знаком?
Клава метнула короткий взгляд в сторону чемодана:
— Валькин вроде?
— Валентины Коромысловой, вы хотите сказать? — уточнил Мохов.
— Ну ее как будто, — согласилась Клава.
— А Валентину Коромыслову вы откуда знаете? — поинтересовался Мохов.
— Пх, — фыркнула Клава. — Валька — тоже наша бывшая жиличка. Они вдвоем с Машкой жили во времянке. — И безо всякого почтения к покойной Валентине Коромысловой выдала:
— Тоже, прынцесса! Она только неделю пожила и съехала. Я ее потом один раз в городе видела с каким-то мужиком,