В кои-то веки поехать в отпуск на море и влипнуть в весьма темную историю… А именно это и произошло со скромный служащей Мариной Виноградовой. При весьма странных обстоятельствах тонет ее соседка по номеру, на саму Марину нападает грабитель… Так что ей чаще приходится бывать в морге и в милиции, чем на пляже. Да еще страстный роман с человеком, которого Марина начинает считать матерым убийцей. В общем, ей становится ясно, что никто не в силах разобраться в этом кошмаре, кроме нее самой. Иона берется за дело…
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
на стул по другую руку от директора пансионата «Лазурная даль» и задушевно поинтересовался:
— Могу я все-таки узнать, что здесь происходит?
— Сейчас я все объясню. — Марина мужественно взвалила тяжелый груз ответственности на себя, правда, перед этим заручилась разрешением директора:
— Можно рассказать?
В знак согласия тот молча опустил веки.
Историю Павла Николаевича, Машки и покойной Валентины Коромысловой Мохов выслушал на удивление бесстрастно, ни разу не перебив Марину. А когда она наконец замолчала, в разговор неожиданно вступил сам «виновник торжества», тоном, достойным древнегреческих трагедий:
— Я пришел, чтобы все рассказать… — И после апокалиптической паузы:
— Я понял, что лучше самому все рассказать, потому… потому что одна ложь рождает другую… Я и жене все рассказал, и она мне велела: пойди, Паша, от-, кройся, иначе этому не будет конца.
Марине стало жалко несчастного директора, которому пришлось каяться перед женой. Просто же было покойной Кристине-Валентине задурить мозги такому легковерному бедолаге!
Мохов, которому, похоже, надоел директорский монолог, исполненный жертвенного пафоса, уперся ладонями в колени и заявил тоном, не терпящим возражений:
— Короче, так, граждане, ситуация мне ясна. Вас, уважаемый, шантажировали, и мы с этим разберемся непременно.
— А как же?.. — начал было директор, но договорить ему не удалось.
— А наперед, папаша, советую вам быть поосмотрительнее. Таких Машек у нас за сезон знаете сколько бывает! — укоризненно добавил Мохов почти по-дружески. («Наверное, не меньше, чем утопленников», — подумала Марина.) — Такой сброд съезжается — только держись. Нельзя, нельзя быть таким легковерным. — И поспешил снова обнадежить:
— Разберемся мы с этим, разберемся. А пока отправляйтесь домой, врача вызовите, что ли…
— И… это все? — опешил директор.
— Все, уважаемый, все. — Мохов вскочил со стула и в очередной раз посмотрел на свои часы. — Я бы и рад, но больше не могу уделить вам ни одной минуты. Начальство ждет, извините.
И он ушел, бормоча себе под нос что-то неразборчивое, оставив Марину и директора в вестибюле, наедине с дежурным, который, успокоившись, с энтузиазмом принялся за свой недоеденный бутерброд.
— И это все? Он не шутит? — снова спросил директор, на этот раз обращаясь исключительно к Марине.
— Все, все, — Марина баюкала его успокаивающими словами, словно малое дитя. — Отправляйтесь домой. Хотите я вас провожу? — Она подобрала с полу толстый портфель, невольно присвистнув. — Что там у вас, кирпичи? — Портфель был даже тяжелее рыжего чемодана Валентины Коромысловой.
— Да нет, — устало отмахнулся директор, — там смена белья, две банки консервов… Жена собрала… на всякий случай…
Бедняга, оказывается, серьезно собрался в кутузку, и в этом, если положить руку на сердце, была и Маринина вина. Как она его напугала! Наверное, не успела она утром ретироваться из его кабинета, как он кинулся к жене — каяться в грехах и посыпать голову пеплом. Впрочем, не без вины, если разобраться. Не заглядывался бы на пышнобедрых Машек, ничего подобного с ним не произошло бы. Хотя, как знать, не исключено, что поход налево и на этот раз сошел бы ему с рук, не вмешайся в эту историю Валентина Коромыслова, предпочитавшая имя Кристина, шантажистка-любительница, а может, и профессионалка. Чем больше Марина узнавала о своей бывшей соседке по номеру, о которой как о покойнице говорить следовало или хорошо, или ничего, но почему-то не получалось, тем тверже становилось ее убеждение: такие сами по себе не тонут, в этом им скорее всего помогают. К сожалению, убеждение, ничем пока не подтвержденное. А главное — не разделяемое теми, кого обстоятельства, сопутствующие гибели Валентины Коромысловой, должны были бы насторожить в первую очередь. Следователем Кочегаровым, например. А также Виктором Васильевичем Моховым, проще — Василичем.
Марина под руку вывела директора «Лазурной дали» из серого здания местной милиции и уже на крыльце, слегка переведя дух, осведомилась:
— Куда вам? На автобус?
— Не стоит беспокоиться, — неожиданно взбодрился этот недавний полутруп и, посмотрев в сторону ближайшей скамейки, возвестил:
— Аня, Аня, меня не посадили!
Со скамейки легко, будто сухой листок, подхваченный ветерком, вспорхнула невысокая брюнетка, такая субтильная, что определить ее возраст, хотя бы даже и приблизительно, не представлялось возможным, и стремительно подалась вперед, чтобы подхватить драгоценную ношу с портфелем, которую Марина с большим удовольствием передала из своих рук в ее.
— Все обошлось, Аня, —
