В кои-то веки поехать в отпуск на море и влипнуть в весьма темную историю… А именно это и произошло со скромный служащей Мариной Виноградовой. При весьма странных обстоятельствах тонет ее соседка по номеру, на саму Марину нападает грабитель… Так что ей чаще приходится бывать в морге и в милиции, чем на пляже. Да еще страстный роман с человеком, которого Марина начинает считать матерым убийцей. В общем, ей становится ясно, что никто не в силах разобраться в этом кошмаре, кроме нее самой. Иона берется за дело…
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
со всхлипом сообщил Павел Николаевич, припав к остренькому плечу брюнетки, — все обошлось… Она, оказывается, совершеннолетняя…
Аня погладила его по загорелому черепу и ласково сказала:
— Ну хватит, все уже позади. — Потом встревоженно спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Уже лучше, — поведал он слабым голосом. — Пришлось таблетку принять.
— Ах ты, господи, — забеспокоилась Аня и осторожно усадила его на скамейку. — Посиди-ка, я сейчас машину поймаю.
И она побежала к стоянке такси, а Марина побрела себе восвояси, уверенная, что для бедного Павла Николаевича теперь самое страшное уже позади. На подступах к автобусной остановке она оглянулась и увидела, как преданная Аня бережно, с особым тщанием загружает в такси потрепанную жертву адюльтера, а также портфель со сменой белья и двумя банками консервов.
Когда запыхавшаяся Марина вошла в столовую пансионата «Лазурная даль», официантки уже убирали со столов посуду. Марина в смятении остановилась в дверях, подозревая, что наверняка осталась без обеда.
Одна из официанток гневно воззрилась на Марину:
— Вы с какого столика?
— С пятого, — робко ответствовала Марина.
Официантка немедленно подбоченилась:
— Значит, это вы кушать не ходите?
— Но… — начала объясняться Марина.
Официантка ее перебила:
— Обедайте, пока не убрали, но учтите, все уже холодное! — И пригрозила:
— В другой раз, если ходить не станете, не буду вашу порцию подавать.
Робко пискнув «спасибо», Марина юркнула за свой стол, где ее терпеливо дожидались холодный гороховый суп, котлета с затвердевшим картофельным пюре и традиционный компот из сухофруктов, а официантка двинулась дальше, продолжая брюзжать:
— Хотят — ходят, хотят — не ходят, а ты тут надрывайся с этими тарелками!
Марина давилась комковатым пюре и размышляла об особенностях национального сервиса, который умудряется оставаться удивительно ненавязчивым даже в условиях бурно развивающегося рынка.
Гала в одних трусах стояла перед большим настенным зеркалом и придирчиво рассматривала свое крепкое тело. Маринино явление ее нисколько не смутило. Предприняв заранее обреченную на неудачу — при ее-то габаритах — попытку обозреть свою тыльную сторону, Гала пожаловалась:
— Целый тюбик крема извела, а загара — никакого!
Марина покосилась на ее заметно порозовевшие плечи. Да, загаром здесь не пахло, здесь пахло другим, тем, через что лично она уже прошла, — ожогом. Она осторожно предупредила Галу о предстоящих ей неприятностях.
Та легкомысленно отмахнулась:
— Чепуха, у меня шкура барабанная! Раз я приехала на море, значит, должна загореть!
Марина только пожала плечами — дело хозяйское — и, сбросив босоножки, прилегла на кровать.
Гала ушла в ванную, минут через пять вернулась в весьма рискованном для ее габаритов купальнике и принялась собирать пляжную сумку, швыряя в нее полотенце, расческу и солнцезащитные очки. Потом облачилась в просторное, похожее на мешок платье, а на голову водрузила широкополую шляпу из искусственной соломки. Покончив со сборами, она покосилась на Марину:
— А ты чего на пляж не идешь?
— Пойду, только попозже. — Марина, которую потянуло в сон, свернулась калачиком на кровати. — Часа в четыре, сейчас очень злое солнце.
— Ну ты чудачка, — усмехнулась Гала, — отдыхать, называется, приехала. То бегает неизвестно где, то на кровати вылеживается… — И Гала выплыла из номера, что-то напевая. Настроение у нее, судя по всему, было самое что ни на есть курортное-раскурортное.
А Марина, прежде чем погрузиться в приятную послеобеденную дрему, поклялась себе, что, проснувшись, непременно последует Галиному примеру.
И все же на пляже Марина оказалась не в четыре пополудни, как собиралась, а в половине пятого. Тем не менее солнце, уже клонящееся к горизонту, жарило так, что мало не покажется, а раскалившийся за день песок нещадно жег ступни. Подумать только: и за всем этим люди ехали в душных вагонах, преодолевая тысячи километров, причем не только по льготным путевкам, как Марина, а также и за свои кровные! Взять хотя бы Маринину соседку Галу…
Не успела Марина подумать о Гале, как тут же ее увидела. Гала стояла в нескольких шагах от печально известного худого верблюда с обвисшими горбами и о чем-то договаривалась с его владельцем-фотографом, явившимся осваивать пляж на смену предыдущему — с желтым попугаем, тому, что снимал Валентину Коромыслову в последний день ее жизни. Кстати
