Сделай это

что Келси отключилась возле меня, а ещё пять человек остались в гостиной и один — в ванной. Я порадовалась этому буквально на секунду прежде, чем похмелье жестоко напомнило мне о том, как же я ненавижу этот мир.
Я почистила зубы и ополоснула водой лицо, а потом вернулась в свою комнату. Услышав, как тихонько открывается, а затем закрывается входная дверь, я выглянула в коридор.
Это Кейд вернулся с сытным завтраком для всех нас. Я глубоко вздохнула и вышла к нему.
— Ты — наш спаситель! — прошептала я.
Он посмотрел на меня и, улыбнувшись, протянул мне большой буррито с беконом, яйцом и сыром.
— Как ты себя чувствуешь?
Я нахмурилась.
— Как будто по мне проехался автобус. Причём двухэтажный, наполненный борцами сумо.
Я уселась за кухонную стойку и буквально через десять секунд пожалела об этом — у меня ужасно кружилась голова. Кейд подошёл и сел на барный стул возле меня.
Буррито был отменным. Толстая, пышная лепёшка, горячая яичница и превосходная сальса.
— Я влюблена в этот буррито. Я бы вышла за него замуж, если бы не хотела так сильно его съесть.
— Трагедия истинной любви, — прошептал Кейд.
Я кое-как улыбнулась, и он — тоже, и впервые за много лет я почувствовала себя неловко рядом с Кейдом. Я отвернулась и сконцентрировала своё внимание на людях, разбросанных по моей гостиной.
— Что было после того, как я ушла?
— Все то же самое. Если бы Джереми уже не был влюблён в Келси, то он совершенно точно втрескался бы в неё по уши. Виктория оставила на улице полпачки окурков. А Расти ужасно тошнило в твоей ванной.
Я сморщила нос.
— Не переживай, там уже чисто. Я знал, что тебя удар хватит, если ты проснёшься и увидишь всё это.
Я сглотнула, и в моем животе образовался ком.
— Ты слишком добр ко мне, Кейд.
Он лишь пожал плечами. Он всегда был слишком добр ко мне.
— Послушай, — начала я, — о том, что произошло ночью…
Он почесал затылок, и на губах у него появилась неуверенная улыбка.
— Да, думаю нам нужно поговорить об этом.
Он положил руки перед собой, будто ему нужно было собраться с духом, чтобы говорить дальше. Я прочистила горло, но от этого легче говорить не стало.
— То есть… ты?
Его кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели. Потом в один момент он расслабился и ответил:
— Да. Уже… какое-то время.
Я подняла взгляд, но его лицо оставалось непроницаемым.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— Потому что… я боялся. Ты моя лучшая подруга. И ты практически никогда ни с кем не встречалась… Я даже не думал, что тебя это заинтересует.
А меня это интересовало?Я почувствовала наворачивающиеся бессмысленные слезы, которые быстро смахнула. Кейд — отличный парень. И мне нравилось проводить с ним время. И поцелуй с ним был определённо хорош. Он действительно мог понравиться. Мне хотелось, чтобы он нравился мне, но… Гаррик был этим «но». Смогла бы я перестать думать о нём? Перестать хотеть его?
Я услышала, как Кейд вздохнул.
— Тебе это не интересно, да?
Боже, ну почему у него такие выразительные глаза? Я могу прочитать в них каждое разочарование и неуверенность. Я любила его, это точно. И думаю, что однажды могла бы влюбиться в него, но для начала мне нужно избавиться от своих чувств к Гаррику. Если бы это произошло в прошлом семестре, колебалась бы я?
— Честно, Кейд? Я не знаю. Это, наверно, ужасный ответ, да?
На минуту он задумался об этом, и я не выдержала молчания.
— Дело не в том, что ты мне не нравишься. Я, на самом деле, считаю тебя довольно привлекательным. Просто… ты тоже мой лучший друг, и я не уверена. А мне нужно быть уверенной.
— Я тоже хочу, чтобы ты была уверена, — он глубоко вздохнул и улыбнулся. Это была милая улыбка, но не такая яркая, к какой я привыкла. — Возможно, я смогу это пережить.
***
Когда в понедельник утром я пришла в театр, список приглашённых на повторное прослушивание уже был вывешен. Список получивших роли (как и список приглашённых на повторное прослушивание) обычно огромен. Этот же представлял собой простой лист бумаги, висящий на стене, но его окружало столько людей, которым была уже известна их судьба, что путь к нему стал похож на дорогу к эшафоту. Множество глаз повернулось ко мне. Я изо всех сил пыталась оценить их реакцию. Смотрели ли они на меня с жалостью? Или просто скрывали своё волнение? Стоя от них в двух шагах, я будто существовала в другом мире, по сравнению с теми, кто уже прочитал написанное на этом листе бумаги. И когда я присоединюсь к ним, давление не прекратится. Просматривая список, ты не можешь проявлять эмоции. Ты не можешь плакать над не полученной ролью или жаловаться на тех, кто её получил. Ты не можешь