Сделка с дьяволом

же они похожи. Никогда не видела детских фотокарточек Артура, но отчего-то была уверена, что Егор – его абсолютная копия.
Оказавшись в знакомой, привычной за последние месяцы атмосфере, рядом с Егором, я немного расслабилась и пришла в себя после этого длинного и насыщенного дня, наполненного разными эмоциями и событиями. Каждый раз, заходя в палату к сыну, я боялась принести какую-нибудь инфекцию извне. Но и не приходить к нему не могла. Как и полностью оставить работу и быть с Егором двадцать четыре часа в сутки. Понимала, что ходила по острому лезвию. Но помощи у меня никакой не было. И из родственников никого не осталось.
Я присела на край кровати и поправила одеяло, которое почти сползло на пол. Егор во сне казался еще беззащитнее. Что же с нами будет дальше?
Мысли о Багрове и той его жизни, что была после меня, ворвались в сознание, словно ураган. Столько лет, казалось бы, прошло, а я всё помнила до мельчайших подробностей: и наше знакомство, и его ухаживания, и первую близость… Неужели все еще испытывала чувства? Или это отголоски накативших воспоминаний?
Взглянув в окно на сгущающиеся на улице сумерки, я вдруг почувствовала себя одиноко. В тот момент, когда узнала о свадьбе Артура, у меня будто вырвали сердце. Захлестнуло такое сильное отчаяние, я очень переживала. На фоне этих волнений попала в больницу на сохранение незадолго до родов, да таки не вышла из нее. Нет, домой меня потом, конечно, отпустили. Вместе с Егором. А теперь вот мы с ним опять находились в стенах больницы. И переживания меньше не стали, наоборот, возросли.
Наверное, я все же задремала, потому что проснулась от вибрации телефона в кармане джинсов. Выхватила аппарат двумя пальцами и увидела на дисплее незнакомый номер, на автомате ответила на звонок. Клиенты часто обращались ко мне за консультацией, но подсознательно я ждала звонка от определенного человека.
– Добрый вечер. Исаева Виктория Александровна слушает.
– Я звонил лечащему врачу Егора…
Когда услышала на том конце низкий мужественный баритон, сердце затрепетало в груди, а ладони вспотели. Почему я все еще так реагировала на Багрова?
– …договорился взять анализ на установление отцовства прямо в больнице. Сегодня не получается подъехать, но завтра утром я буду на месте и тебе советую отложить все дела и приехать. У меня к тебе будет разговор.
– Да, хорошо, – растерянно протянула я.
Во рту пересохло после коротких тридцати секунд разговора, и мне захотелось сделать глоток воды. Не представляла, чем закончится новая встреча и разговор. «Но обратного пути нет», – напомнила я себе. Знала и помнила характер Артура: на него лучше было не давить в принятии того или иного решения. Быстрее дойдет до нужной кондиции и правильного решения сам.
Егор все еще спал. Я подошла к окну, смотрела в темноту и зачем-то вспоминала свою молодость и нашу любовь с Артуром. Как вот так же несколько лет назад лежала в постели с маленьким Егором, и меня на части рвало от тоски. Казалось, что Артур придет. Я мечтала, что он найдет меня, увидит с сыном и всё поймет.
Не сбылись эти мечты. Ни разу не сбылись! Жизнь пошла наперекосяк от этой любви. После Багрова у меня был всего лишь один мужчина, но он не вызывал внутри и сотой доли тех чувств, что сегодня снова всколыхнул чопорный и отстраненный Артур. Почему иногда так сложно бороться с самим собой и своими чувствами к другому человеку?
Утро встретило рассветными лучами солнца. На небе не было ни единого облачка после затяжных дождей, что, не прекращаясь, шли последние дни. После переливания крови Егору я всегда брала выходной. Сегодня не нужно было никуда торопиться, и я весь день собиралась провести с сыном: смотреть мультики, читать, играть с ним в лото и морской бой. Последняя игра увлекала его больше остальных. В будние дни Катя занималась с Егором школьной программой, но особого энтузиазма он к этому не проявлял, а я не настаивала. Мне важно было сохранить в ребенке стимул к жизни и борьбе за нее, а не подавлять его окончательно рутинными обязанностями.
– Мама, ты сегодня какая-то хмурая все утро и несобранная. Даже не обыграла меня ни разу! И по несколько раз повторяешь одно и то же, – заметил Егор мое напряженное состояние. – Проблемы на работе?
– Пирожное хочешь? – Я внимательно посмотрела на бледное лицо сына и слабо улыбнулась.
Егор был на диете, но небольшие радости и вкусности врач иногда позволял.
– Нет, – покачал он головой. – Ты же знаешь, я не люблю сладкое. Точно что-то случилось, раз забыла, – со вздохом протянул Егор.
Я погладила его по голове. Мой маленький взрослый сын был абсолютно равнодушен к сладкому, и до болезни с ним практически невозможно было договориться