Сеанс

который платную конюшню держит, чтоб узнать, привел ли доктор Раксфорд своего коня обратно.
— Так что же, привел?
— Тут такое странное дело, сэр. Конь-то обратно пришел, в полном порядке. В понедельник утром помощник конюха увидел, что он ждет у ворот — снаружи, вы понимаете? И седло все еще на нем, поводья к луке привязаны, а в седельной сумке — гинея лежит. Так что Петтингшилл подумал, доктор Раксфорд ранним поездом уехал, и больше в мыслях этого не держал. Но он не уехал. И его никто не видал с самой субботы, когда они оставили его одного в Холле.
— Я… гм… я понимаю. У вас есть какие-то предположения, инспектор, о том, что могло с ним случиться?
— Вот тут, сэр, я надеялся, что вы сможете нам помочь… — При этих словах мое сердце болезненно сжалось. — Как вы — поверенный в делах имения… и друг семьи… и все такое.
Он моргал своими маленькими глазками словно ящерица. И хотя я весь съежился от его намеков (реальных или воображаемых, сам я не мог разобрать), ум мой вдруг лихорадочно заработал.
— Боюсь, я ничего не слышал… А это что, Болтон — дворецкий доктора Раксфорда — предложил, чтобы вы обратились ко мне?
— Да нет, сэр, я по своей инициативе пришел. Видите ли, сэр, я думаю, надо нам посмотреть внутри Холла, просто на всякий случай. Но это ведь частная собственность, и… Ну, если предположить, что доктор Раксфорд все еще там, ему не очень-то понравится, что полицейские туда вломились, если вы понимаете, что я имею в виду. Так что я подумал, может, у вас есть их ключи…
— Есть, да — у меня в конторе… Вы хотите, чтобы я поехал в Холл и посмотрел, все ли в порядке?
Произнося это, я услышал эхо своих собственных слов, сказанных Дрейтону в тот дождливый день — целую жизнь тому назад. Однако инстинктивное чувство побуждало меня не упустить возможность обследовать Холл в одиночку — возможность, какой бы ненадежной она ни была, что я смогу напасть там на какой-то след, который приведет меня к Нелл.
— Да, конечно, сэр, вы бы нам очень помогли, это точно. А вам нужно будет, чтобы я с вами поехал?
Тут наконец я понял, что никаких подозрений на мой счет Роупер вовсе не испытывает.
— Не думаю, что это необходимо, инспектор; уверен, у вас и так масса дел. Если только вы сами не считаете, что должны там находиться.
— Я очень загружен, сэр, это правда, и мне надо бы попасть на следующий поезд в Вудбридж…
— Тогда я сразу же и отправлюсь: свежий воздух пойдет мне на пользу. Случись так, что я обнаружу что-нибудь… неподобающее… я сразу же приеду в Вудбридж и дам вам знать. В любом случае я дам телеграмму, как только вернусь в Олдебург.
— Очень хорошо, сэр, и спасибо вам. Премного обязан.

Было уже за полдень, когда я отправился в путь. Низкие, мятущиеся тучи неслись над полями, все еще мокрыми от ночного ливня, а с моря задувал холодный ветер: все слишком напоминало мне мою поездку в Холл с Дрейтоном.
Помимо того, я сознавал, что мое положение, в самом лучшем случае, сомнительно. Если Магнус сообщил Болтону или — кстати говоря — доктору Ризу, что он меня уволил… Я ничего не получил от него в письменном виде, но мой поступок все равно заставил бы их удивленно поднять брови.
В субботу, когда передний двор был заполнен экипажами и повозками, я был слишком потрясен стычкой с Магнусом, чтобы думать о чем-то еще, кроме Нелл, и не подумал о зловещей истории Холла. Однако сейчас прежние первобытные страхи вернулись с новой силой. Очень хорошо было мне твердить самому себе, что мы теперь живем в век паровых машин и электрического телеграфа, и что наука опровергла все былые ужасы; здесь, в этом месте, я мог с таким же успехом находиться за тридевять земель от цивилизации.
Парадная дверь была заперта на засов изнутри, но я отыскал небольшую дверь с другой стороны дома, близ каменной скамьи, где мы сидели с Нелл; через эту дверь я попал в незнакомую мне часть замка. Я снял закопченное ламповое стекло и взял обгоревшую свечу из лампы, прошел сквозь мглу в большой холл, а затем вверх по лестнице на площадку, где и остановился, вслушиваясь в тишину.
Кабинет был заперт, но не изнутри. Походной кровати Корнелиуса и умывальника здесь теперь не было; к письменному столу было придвинуто кожаное рабочее кресло. По стенам на полках стояли ряды книг, но на самом столе их не было, только влажный, аммиачный запах от книг, много зим подряд остававшихся без внимания. Единственным признаком чьего-то недавнего присутствия было пальто — пальто Магнуса, которое я сразу же узнал: оно висело на крючке за только что открытой мною дверью.
В правом его кармане лежал продолговатый пакет, запечатанный Магнусовой печаткой-фениксом и адресованный его рукой Джейбзу Вейтчу, на Грейз-Инн-сквер, в Холборне. Пока я стоял там,