Седьмая жертва

клейкую ленту, перчатки, чтобы не оставить отпечатков, плетку, хирургический нож, кинжал… Очевидно, что они имеют дело с умным, хитрым, организованным убийцей, иначе говоря, с преступником более опасным, чем простой маньяк-психопат. То, что он совершал, можно было рассматривать как обряд. Сложная мизансцена и опасность, что преступника застанут на месте преступления, позволяли надеяться на какой-нибудь след. И может быть, этот след найдется на этих фотографиях…
Было почти шесть вечера, когда бригада Нико вошла к нему в кабинет: комиссар Рост, майор Кривен, Терон и с ними — Доминик Крейс.
— Идем к Коэну, — приказал Нико. — Он хочет знать, что мы накопали.
Они спустились этажом ниже. Когда они проходили мимо приоткрытой двери, до них донесся незнакомый голос, перекрывавший шум коридора:
— Она сделала так, что ее изнасиловали! Тут нечего сомневаться!
Нико кровь ударила в голову, и он резко распахнул дверь. Перед двумя дознавателями, работавшими в доме, стоял полицейский в форме, и Нико понял, что он-то и произнес те слова, которые привели его в ярость. Полицейские подскочили на месте от столь неожиданного появления, но дознаватели очень быстро приняли подобающий уважительный вид перед своим начальником. Тот, кто говорил, ничего не мог понять.
— Я не желаю здесь слышать, что женщина вела себя так, что ее изнасиловали, понятно, черт возьми? — заорал Нико. — Она ничего не сделала. Мы говорим о жертве, которая была изнасилована. Я ясно выражаюсь, агент Дюкон? Надеюсь, разница вам понятна, в противном случае вам стоит поискать другую работу.
Нико вышел, захлопнув за собой дверь.
— Хорошо сказано, — заметила Доминик Крейс. — Сколько времени я бьюсь, чтобы объяснить эту разницу…
Нико кивнул — было от чего прийти в отчаяние. Он предпочел не развивать эту тему и двинулся к кабинету помощника директора Уголовной полиции. Секретарша властным тоном пригласила их войти. Она следовала за Коэном в соответствии с его продвижением по службе и знала его так давно, что тот утверждал, будто ей известно о нем больше, чем его супруге.
— Ну, ребята? — без всякого вступления обратился Коэн к вошедшим. — О, извините, мадемуазель Крейс! Я иногда забываю, что вы принадлежите к слабому полу.
— Предполагаю, что должна расценить это как комплимент, — ответила психолог.
— Судя по всему, да. Это научит меня быть осторожнее в выборе выражений, тем более когда перед тобой психолог! Годы работы в мужской компании и замашки мачо, которых я не люблю, могут исчезнуть от одного щелчка. Прошу прощения, мадемуазель Крейс.
— Не беспокойтесь.
Каждому было известно, что своим появлением в Уголовной полиции Доминик Крейс была обязана именно Коэну.
— Итак? — спросил он.
— Ничего существенного, — ответил Нико. — Молодая женщина тридцати шести лет, один месяц беременности, старший преподаватель истории в Сорбонне, убита у себя дома, на площади Контрескарп в Латинском квартале. Преступление тщательно обставлено, никаких следов. Никакой информации об убийце. Судя по всему, она не встречала его на улице, когда выходила утром за покупками. Я скорее допускаю, что он постучал и она ему спокойно открыла. Она и ее друг жили душа в душу. На факультете все хорошо. Банк, в котором работает Поль Террад, без колебаний дает ему исключительно положительную характеристику. Со стороны семьи, друзей нет ни малейшего предлога кого бы то ни было подозревать. Остается опросить коллег-преподавателей и студентов Мари-Элен Жори. А также получить результаты теста ДНК Поля Террада для подтверждения его отцовства.
— И ты, как обычно, отослал его в Нант, — скорее подтвердил, чем задал вопрос Коэн. — На днях получишь нагоняй по этому поводу. Сколько раз надо тебе напоминать, что у нас есть свой научно-исследовательский отдел? Незачем отправлять через всю Францию образцы слюны!
— В Нанте анализы слюны делают быстрее и лучше.
— Черт возьми, Нико!
— Я прав, и вам это известно. Результаты будут завтра к обеду. Есть только одна вещь…
— Что именно? — Коэн был весь внимание.
Нико вытащил фотографию, на которой крупным планом были запечатлены связанные запястья Мари-Элен Жори.
— Веревка, которой связаны руки, вероятно, из морского арсенала. Давайте установим список специализированных магазинов, торгующих в городе морскими принадлежностями, и сходим туда. Не думаю, что в Париже этих магазинов пруд пруди. Доклад из научно-исследовательского отдела все еще не поступил, но я уверен, что такая веревка — вещь особая и всюду не продается. Нужно показать ее знатоку.
— Неплохая идея, — одобрил сказанное Коэн.
Неожиданно в кабинете