Седьмая жертва

Каролин!
— Не глупи.
— Ну скажи, ты влюбился?
— Не так быстро, Таня. Не гони коней.
— Он признался! Гениально! Я почувствовала некоторую дрожь в ее голосе, когда я ей сообщила, что мы обедаем вчетвером — мы, ты и она. До вечера, братишка!
Нико шумно выдохнул: от сестры невозможно было что бы то ни было скрыть, а это не всегда приятно. Но времени на досужие мысли у Нико не было: пришел мейл из института в Нанте. Поль Террад действительно был отцом ребенка Мари-Элен Жори. Анализ на отцовство это полностью подтвердил. В человеческих клетках сорок шесть хромосом, они расположены парами и образуют спираль ДНК. Эти хромосомы идентичны во всех клетках организма. Ребенок получает их по двадцать три от отца и матери, что и дает возможность доказать родственные связи между двумя людьми. Для этого достаточно сравнить их генетический материал. Результат, впрочем, был ожидаем. Ответ на загадку не стоило искать в окружении жертвы. Дело было сложнее и извращеннее.

Настроение у Флоранс было шаловливое. В руках у нее был темный пакет, перевязанный ярко-голубой лентой, с шелковой ночной рубашкой цвета морской волны, напоминавшей цвет ее глаз. В самый раз, чтобы произвести впечатление на мужа: ему нравилось хорошее белье. И, глядя на нее, он забудет усталость, накопившуюся за все последние дни. Напряжение как рукой снимет — она знала, как за это взяться. Флоранс купила его любимое белое вино — Сент-Круа-дю-Мон, к которому она подаст фуагра с белым хлебом. И все это при свете свечей… Атмосфера должна быть романтической.
Она уже подходила к своему дому на площади Пети-Пер. На фасаде из необработанного камня была установлена памятная доска, текст на которой она знала наизусть. «С 1941 по 1944 год в этом здании находился генеральный комиссариат по делам евреев, инструмент антисемитской политики правительства Виши. Доска установлена в память французским евреям, ставшим жертвами этой политики». Флоранс была еврейкой, и то, что она жила именно в этом историческом месте, было для нее своеобразным реваншем, ценность которого она даже не могла как следует объяснить сама себе. Она набрала код на домофоне. Их квартира была на пятом этаже, и Флоранс не уставала любоваться с роскошной террасы церковью Нотр-Дам-де-Виктуар. Она убрала покупки и поставила вино охлаждаться. До вечера было сколько угодно времени. Горячая ванна, макияж, ногти — все должно было быть безупречно.

Звонок в дверь прервал ее мечтания. Человек, который нажал кнопку звонка, наслаждался тем временем небольшой площадью во втором округе, восхитительным фасадом церкви, посвященной Деве Марии, и венчавшим его двухметровым каменным крестом. Самый центр Парижа — всего несколько метров от площади Виктуар и конной статуи Людовика XIV. Несмотря на оживление, никто не сможет прервать его свидание с жертвой. Можно никуда не торопиться, никто ничего не услышит и не заметит. От предвкушения по спине пробежала дрожь удовольствия. Потом он снова почувствовал неутолимую ненависть, она поднималась из глубины души и, как это случалось с ним каждый раз, несла с собой арктический холод. Он представил себе ужас жертвы, страдания изувеченного тела, потом смерть как избавление. И в конце он займется мизансценой: это будет происходить в странной тишине, которая наступит после мучений, — удовлетворение от выполненной работы, достигнутое благодаря самообладанию и точности движений. Все это будет сейчас. Движение за дверью. Тень у глазка. Лязг засова. На пороге стояла хорошенькая брюнетка и широко улыбалась… Это была ее последняя улыбка.

Нико не знал ни минуты передышки, он шаг за шагом следил за продвижением своих войск. Двенадцать человек во главе с комиссаром Ростом заходили в каждую лавочку, торговавшую морским снаряжением, присматривались к каждой мелочи в жизни Мари-Элен Жори и Хлоэ Барт. И та и другая ждали ребенка, — может быть, это входило в сценарий, установленный преступником. Значит, у него был доступ к информации, поскольку женщины эти ходили к разным гинекологам и сдавали анализ крови, обязательный в начале беременности, в разных лабораториях. Между их жизнями не было ни одной общей точки. Но сами женщины соответствовали наваждениям убийцы. Нужно было влезть в его шкуру. Что за безумная идея требовала своего воплощения? За что он хотел отплатить жизни? Человек не становится убийцей, проснувшись однажды, его личность начинает строиться уже в детстве. Ему наверняка пришлось вынести мучения — моральные или физические. Эта необходимость убивать, неутолимая страсть мучить, неудовлетворенность, которую он