Седьмая жертва

то ли перенесены… Ничего не понятно. Кто-то, вероятно, влез в его компьютер и манипулирует информацией…
— Но зачем? Ты в этом уверен? — спросил Рост, понимавший, к каким последствиям может привести это открытие.
— Убийца действительно хочет отомстить Нико, — вмешалась Доминик Крейс. — Поставить под удар члена его семьи… Все это очень серьезно.
— Но мы не можем не проверить этого Перрена, ведь так, Нико? — заметил Кривен.
— Да, не можем. И займешься этим ты, Давид. Сходи к нему, посмотри все сам, у меня времени не было, да и не я должен этим заниматься. Свяжись со специалистом, пусть он сунет нос в компьютер Алексиса. Нужно выяснить, как эти данные в него попали. Попроси Бастьена Гамби, он — самый лучший.
Четвертая, антитеррористическая бригада состояла, как и другие три, из шести человек. Но информационная служба была с ней напрямую и тесно связана, и там работал специалист высочайшей квалификации — Бастьен Гамби.
— Думаешь, к нему кто-то залез? — спросил Кривен.
— Ничего я не думаю. Я хочу выяснить. Проверь все консультации доктора Перрена, назначенные на день. Может быть, мы найдем среди них имя следующей жертвы… И вот еще что: Алексис левша и увлекается парусным спортом. Короче, он умеет вязать морские узлы, некоторые даже можно увидеть на фотографиях у него в кабинете.
— Черт! — не смог сдержать свои чувства Рост.
— Я ничего не могу понять, — признался Нико. — Слишком много совпадений — это ясно. Но этого просто-напросто не может быть. Я знаю Алексиса пятнадцать лет, он совершенно не вписывается в образ убийцы. Господи, да он столько времени спит с моей сестрой! Пожалуйста, не делайте скоропалительных выводов, все слишком серьезно!
— Особенно если имеешь дело с кем-то, кто имеет на тебя зуб, кто прекрасно изучил все, что касается твоего родственника, чтобы сунуть это тебе под нос, — заметила Доминик.
— Зачем же тогда убивать этих женщин, если он охотится за мной?
— Да нет, — ответила она, — женщины-то как раз и представляют главное в его навязчивых идеях. Я в этом совершенно убеждена. Но бросить вызов он решил тебе. Возможно, он тебя знает, ненавидит за то, чего ты добился, или просто хочет увлечь тебя в смертоносное безумие.
— Но что ему до меня?
— Тебе тридцать восемь, и ты уже глава уголовной бригады — есть чему завидовать. Может быть, это простая зависть и он хочет заставить тебя заплатить за успех… а может, ты засадил его в тюрьму… В голове у душевнобольного могут возникать совершенно непредсказуемые мысли… Поищи и в своей частной жизни.
Нико пожал плечами. Его частная жизнь представляла собой ее полное отсутствие. Да кто в это поверит? Появился только луч солнца — Каролин Дальри. И луч этот такой яркий, такой теплый, что он уже начал бояться, как бы он не исчез.
— Можешь изложить свои заключения на бумаге? — спросил Нико молодую женщину.
— Займусь этой же ночью.
— Отлично. Я — на аутопсию. Сейчас два часа ночи, встречаемся у меня в кабинете, скажем, в пять. Я предупрежу Коэна и судебного следователя.

Войдя в Патологоанатомический институт, Нико наткнулся на Эрика Фьори. Тот был взбешен, и комиссар поинтересовался, в чем дело, хотя беды прозектора его совершенно не касались.
— Сегодня дежурю я, — сухо сообщил ему Фьори.
Нико недоуменно взглянул на него.
— Я мог бы и заняться новой жертвой. У меня для этого достаточная квалификация. Но вы предпочли вызвать профессора Вилар…
— Совершенно верно, — подтвердил Нико.
— Я считаю это недопустимым. Сколько, по-вашему, я здесь работаю?
— Вопрос не по адресу. Согласен, вам неприятно. Но профессор Вилар — директор института, и совершенно ясно, что в столь важном деле я предпочитаю опираться на ее мнение. Ей выбирать, как себя вести.
— Согласен. Но тем не менее я не думаю… Идите за мной. Армель готовит тело к аутопсии.
Нико повиновался, но поведение прозектора его удивило, так же как и фамильярный тон, которым он говорил о своей начальнице. Может быть, это просто скрытый мачо и он никак не хочет подчиняться женщине, пусть даже эта женщина такой высокий профессионал, как профессор Вилар.
Армель заканчивала раскладывать инструменты. При виде Нико она улыбнулась так, как умеют улыбаться только женщины, — ласково и ободряюще. Потом уже ничего видно не было: ее лицо скрылось за белой маской, которую она завязала на затылке. Надела вторую пару перчаток для безопасности. В этот момент появился судебный следователь Александр Беккер.
— Вы что, не могли меня подождать? — набросился он на присутствующих.
— Я в вашем распоряжении, господин следователь, — ответила профессор Вилар.
Ответ ее прозвучал