Седьмая жертва

я встретил женщину…
Молчание. Он слышал только хриплое дыхание Сильви, потом сдавленное рыдание. На плечо Нико легла теплая рука. Он открыл глаза: Каролин стояла рядом. Нико уткнулся лбом ей в живот, и пальцы молодой женщины запуталась у него в волосах.
— Сильви…
— Это серьезно?
— Да.
— Великий Нико дал слабину! Ты влюбился… Для этого нужно нечто из ряда вон выходящее.
— Так оно и есть.
— Пусть так. Днем я привезу к тебе Дмитрия. Ты можешь приказать своим сбирам охранять его до твоего возвращения? Я говорю о полицейских, которые ходят за нами как приклеенные, не знаю, по какой причине.
— Хорошо. Но у тебя останется наш человек до окончания расследования.
— Делай как хочешь. Но пусть он не болтается у меня перед глазами, это меня только раздражает. Думаю, мы всё друг другу сказали. Я дам тебе знать, когда будет лучше.
— Я могу что-нибудь для тебя сделать?
— Ничего. Ты — ничего. Ты — последний, на кого я рассчитываю. Созвонимся, Нико.
— Всего хорошего, Сильви.
Она первой повесила трубку. Еще одна страница его жизни была перевернута. Он нежно привлек к себе Каролин.
— Поцелуй меня, — прошептал он.
Она выполнила его просьбу. Он сжал ее в объятиях и забыл обо всем, кроме нее.

Заснуть он так и не смог. Плохой знак. Он перестал справляться с потоком мыслей, обуревавших его. Убивать становилось необходимостью. Он не мог найти этому объяснения. Он прочел на эту тему горы книг, расспрашивал ведущих психиатров — последствия глубокого чувства одиночества и накопившиеся с детства психические травмы. А в основании отрицательное влияние родителей — отсутствие отца, мать, власть которой была подавляющей, почти кастрирующей, мать, которая возвела сына в ранг своих партнеров . И так далее и тому подобное… пустая болтовня. Нужно было принять себя таким, каким он был, со всеми его желаниями, — другого выхода не было. Ему нравилось убивать. И какая разница почему. Он будет продолжать это делать. Он бросит вызов этому Нико Сирски, доберется до самого ему дорогого — остренькая получится приправа ко всему происходящему! И это дерьмо станет тенью самого себя! Потому что он знает его слабое место…

Поцелуй был прерван телефонным звонком. У Нико в голове все смешалось. Каролин высвободилась из его объятий и снова устроилась в кресле с другой стороны стола.
— Нико? Это Кривен. Произошло нечто странное. В компьютере Перрена появилась новая медицинская карта.
— Чья? Говори! Это пятая жертва?
— Нет-нет.
— Ну не тяни, Давид!
— Это твоя карта, Нико! Из картотеки больницы Сент-Антуан…

Кровь застыла у него в жилах. Адреналин резко подскочил, и сердце бешено забилось.
— Что ты хочешь сказать? — в конце концов выговорил он.
— Там все: твое посещение больницы, имя врача, результаты фиброскопии, все… — ответил Кривен.
— Это невозможно!
— Для Гамби войти в больничную сеть — детское развлечение. Есть только одно «но»: этот человек должен знать, что ты был записан к врачу.
— Но для чего все это? Поиграть у меня на нервах, показать, что ему известно каждое мое движение, каждый мой шаг…
— Не знаю… Однако это должно что-то значить.
— Гамби нашел, откуда пришло сообщение?
— Представь себе, нет. Он рвет и мечет. Как он ни старается, никакого результата.
— Не мог представить себе, что этот тип настолько умен…
— Получается именно так. Он не дурак в информатике. Установил всю необходимую защиту, запутал следы, которые могут к нему привести. Гамби работает день и ночь, он воспринимает эту историю как личный вызов. Удар по самолюбию!
— Что об Изабель Сольер?
— Ничего интересного.
— А Бриар?
— Его вот-вот найдут, можешь не сомневаться.
— В твоем распоряжении полчаса, ни больше ни меньше. А потом все собираются у меня. Передай распоряжение.

Капитан Амели Адер, второй номер в группе Кривена, недоверчиво уставилась на экран. Она нашла, что искала, и не могла поверить в то, что увидела. Перед ней было имя человека и его настоящее лицо. Но этого не могло быть. Не могло быть по определению, не могло быть никогда… Если только этот человек действительно не был тем преступником, за которым они гоняются уже несколько дней. Ведь социопатам прекрасно удается обманывать окружающих, они умеют скрывать свою извращенность. При таких обстоятельствах кому можно верить, на кого