Седна

наблюдал за мучающимся в агонии Айзеком, не испытывая при этом абсолютно никаких чувств. Лишь дождавшись последней попытки командора содрать со своего тела тьму, он облегчённо вздохнул и спрятал всю страшную силу, что томилась в нём, в самые глубины своего сознания.
   — Ник, Ник! — раздался из рации истерический голос Седны. — Это конец! Оно уже здесь, мы видим это! Срочно поднимись на крышу! Я…
   Пилот оборвал связь и задумчиво изрёк:
   — Оно — это я. Как ты можешь меня видеть, милая?
  

  
   Амадей растёкся по горизонту тоненькой алой линией, еле-еле освещая пылающий город. Весь нижний ярус Денвера был охвачен всепожирающим пламенем. Где-то там, внизу, стремительно умирала последняя надежда жителей на спасительный путь по земле.
   Кое-где пытались оторваться от небольших перехватчиков шаркеттов пассажирские лайнеры, но большинству из них покинуть планету не удавалось, и они камнем падали вниз, подбитые крылатыми ракетами. Флот федерации заметно поредел: из нескольких десятков величественных крейсеров уцелевшими остались лишь четыре судна. В то же время шаркеттов словно и не стало меньше — их огромные флагманы и авианосцы стеной стояли за свою цель.
   И цель была достигнута.
   Ник ударом ноги выбил дверь, ведущую на крышу Денверской Крепости. Перед его взором предстала воистину страшная картина воздушного боя в лучах рассветного светила. Но кроме него на крыше возле небольшого катера ныне убитого Блехера столпилась вся команда, заворожено наблюдающая за спускающимся с небес «Персеем».
   Это был именно «Персей», вне всяких сомнений, а, точнее, то, что от него осталось. В нём отсутствовали целые отсеки; обшивка, пропавшая в нескольких местах, всё так же дымилась, как и месяц назад на Шедоу. По всем законам этот корабль не мог летать: герметизация отсутствовала напрочь, а двигатели, как казалось со стороны, и вовсе не работали.
   — Это оно, — прошептала Седна. — Мы не успели.
   — Почему вы ещё не улетели? — раздался из-за спин наёмников и девушки-робота голос Ника. Никто даже не повернулся.
   — «Персей», — указал рукой сержант. — Это он, да? Я его никогда не видел, но слышал о его величии. Боже, какой же он внушительный…
   — Я задал вопрос, — повысил голос пилот, — Почему вы ещё не улетели?!
   — А смысл? — скрытень повернулся к капитану и вздрогнул, глядя на его обволоченную тьмой фигуру. — Шансы не попасть под огонь практически нулевые. Да и Мурз, отчего-то, не хочет садиться за штурвал, который держал в руках командор… кстати, как там с ним дела? И где Александр?..
   — Оба мертвы. Пожалуйста, улетайте. Скорее.
   — Давай с нами, — призывно попросила Седна, обернувшись. — Ник, пожалуйста…
   — Я не могу. У вас осталось не больше трёх минут, иначе потом начнётся настоящий Ад.
   — Что, ещё хуже, чем на Шедоу? — усмехнулся Мурз. — У меня есть предложение. Давайте облепим этот катерок взрывчаткой и врежемся во вражеский флагман?
   — Неплохо, — согласился Дэн. — Только, боюсь, что для шаркеттов это будет, что для тебя укус комара.
   — Ладно, — кивнул сержант. — Никаких самопожертвований. Только самосохранение. Все в машину, быстрее!
   Наёмникам не надо было повторять дважды. Скрывшись в недрах катера, они запустили двигатели и приготовились к стремительному взлёту.
   — Седна, скорее! — закричал Кейн. — Пора улетать!
   Но девушка даже не сдвинулась с места. Она стояла, со слезами на глазах смотря на объятого сущностью планеты-тени Ника. Пилот, не выражая лицом совершенно никаких эмоций, в ответ глядел на так полюбившегося ему робота, с которым они провели не так уж и мало времени. И это было прощальное молчание.
   — Седна! — хором завопили наёмники. — Если через минуту тебя не будет на борту, мы улетаем без тебя!
   — Тебе пора, — сказал Ник. — То, что находится во мне, воспринимает тебя как угрозу. Ибо только ради тебя я могу держать тот барьер, что не даёт тьме вырваться наружу и поглотить планету.
   — Я не хочу улетать. Милый, пожалуйста…
   — Долго удержать ЭТО в себе у меня не получится! Живее!
   Пилот рухнул на колени, схватившись за голову и яростно крича:
   — Быстрее! Быстрее!
   — Нет! Я остаюсь с тобой!
   Ник стал преображаться на глазах. Его кожа стремительно побледнела и покрылась сотнями нарывов, источающих чёрный дымок. Глаза заволокла пелена тёмного тумана, сделав их до ужаса инфернальными и нечеловеческими.
   Пилот медленно встал и, подойдя к Седне, нежно поцеловал желанные, хоть и пластиковые, губы…
   Улыбнулся, глядя в любимые, хоть и источающие искусственный свет глаза…
   — Ник, — с трепетом