Седна

в нескольких метрах от пленника. Один из них несомненно, судя по звуку шагов, носил высокие парадные ботинки на стальных подошвах.
   — Он уже пришёл в себя, сэр, — противным голосом залепетал один из подошедших.
   — Точно? Эй, Никки, хватит притворяться.
   — Блехер, — сквозь зубы процедил пилот, открывая глаза. — Я так и знал.
   — Ничегошеньки ты не знал, идиот.
   Ник находился в хорошо освещённом помещении без окон. Видимо, под землёй. Сидел он, как и предполагалось, на высоком металлическом стуле, приваренном к полу. Возле него стоял навевающий нездоровые мысли операционный стол, заваленный грязным и, порой, окровавленным инструментарием. Людей в помещении всё-таки оказалось трое: сам командор, самовлюблённый до безумия, доктор в халате и резиновых перчатках, и облачённый в боевой экзоскелет личный телохранитель Айзека.
   Командор широко улыбнулся:
   — Как дела? Чего не пишешь? Я соскучился.
   — Вот почему так легко было сюда попасть. Ты сам этого хотел. Что дальше? Будешь пытать?
   — Пытать? Фи, как несовременно.
   — А для чего же тогда этот придурок в халате? Не лечить же меня он пришёл!
   — Ошибаешься, он здесь как раз для этого. Мой верный пёс, — командор кивнул в сторону телохранителя, — Сломал тебе нос, разбил бровь и выбил глаз. А этот, как ты выражаешься, «придурок», привёл тебя в прежний вид и даже восстановил потерянный орган зрения.
   — И что дальше?
   — А дальше мы с тобой мило побеседуем, после чего отпускаем на все четыре стороны. При этом даже корабль поможем починить.
   — С чего вдруг такая доброта?
   — Ну, — казалось, командор замялся. Он опустил взгляд в пол и сделал грустное выражение лица. — Я виноват перед тобой, Рэмми. Помнишь тот вечер, когда ты расквасил мою милую мордашку?
   — Вспоминаю и улыбаюсь, — огрызнулся Ник. — И готов повторить.
   — Фи, как грубо. Я ведь увёл тогда у тебя девушку, помнишь? Это было гнусно с моей стороны, признаю. И потому я больше не хочу тебе причинять боль.
   — И что же, ты её вернёшь мне? Оставь себе, не люблю подержанный товар…
   — Фи, что за шовинистический сексизм? Так сильно не любишь противоположный пол? А ведь и у тебя была мама, я уверен.
   — Иди-ка ты к чёрту, Блехер. Либо убивай меня, либо отпускай.
   — Не провоцируй его! — закричала Седна. — Пожалуйста! Не делай глупостей!
   — Прости, — после недолгой паузы, продолжил Айзек. — Даже если бы я хотел вернуть тебе твою возлюбленную, то у меня бы ничего не вышло. Она, знаешь ли, немного мертва. Назвала меня в постели твоим именем, вот я и схватился за пистолет…
   — Ах ты…
   — Эй, эй! — замахал руками Айзек. — Я же раскаиваюсь, слышишь? Даже индульгенцию купил у Единой Церкви за миллион долларов. Надеюсь, мои деньги пойдут на содержание детских домов и приютов…
   — Кого ты из себя строишь, Блехер?! — разозлился пилот, повышая голос. — Мы с тобой оба знаем, что плевал ты на детей и на человеческие чувства, для тебя важны лишь имидж и слава!
   — О, мой маленький друг Никки! Власть без злоупотребления — увы! — не имеет очарования. Но не смею больше утомлять тебя своими возвышенными речами. Где бортовой компьютер?
   — В корабле, наверное, если его оттуда не выкрали, — пожал плечами Ник.
   — Где Седна?! — сорвался на крик внешне спокойный и улыбчивый командор. — Не держи меня за идиота, Рэмми. Я даю тебе шанс, чёрт возьми, великодушно и безвозмездно! Тебя восстановят в звании, ты вновь станешь героем трёх войн, будешь пилотировать истребитель и служить федерации. Просто скажи мне, где Седна.
   — Какая такая Седна?
   Айзек подошёл к пилоту и мощным ударом ноги, облачённой в сапог со стальной подошвой, ударил его в грудь. Ник, зажмурившись от боли, зашипел. Кажется, несколько рёбер оказались сломаны. Не будь стул приварен к полу, всё могло бы обойтись меньшими травмами.
   — Делай то, что он говорит! — истерически завопил голос в голове. — Не дай ему себя изувечить, Ник!
   — Да что ты обо мне всё печёшься и печёшься?! Я сам знаю, что делать!
   — Потому что не хочу тебя терять, идиот! Слышишь?!
   Пилот прикрыл глаза, переваривая полученную информацию.
   — Не хочешь, или не имеешь права? — успокоившимся голосом спросил Ник.
   — Только не надо становиться параноиком, ладно? Прошу, пожертвуй своей гордостью, пока мы тебя отсюда не вытащили. Пожалуйста.
   — Ладно, ладно. Только не надо больше истерик. Пожалуйста.
   Командор поднял голову Ника за подбородок и улыбнулся:
   — А я предупреждал.
   — Она в Новом Хуаресе, — без задержки и колебаний солгал пилот, опуская глаза. — Но… Блехер, чёрт возьми, я сказал то, что ты просил услышать. Так выполни и свою часть