Седна

раз. Я уверена, что вы запомнили мои слова.
   — Верно подмечено! Чёрт возьми, да что ты такое? А? Живой компьютер? Так не бывает!
   — А разве я не доказательство обратного?
   — Прекрати говорить, как человек! Ты не настоящая личность, а всего лишь набор микросхем, понимаешь?!
   Несколько секунд длилось молчание. Наконец, Седна ответила:
   — Ваши слова несут обиду, капитан.
   Ник закричал, схватившись за голову.
   — Нет, милая, это выходит за всякие рамки! Либо ты мне сейчас же всё рассказываешь, либо я продаю тебя в ближайшем порту, полностью при этом отформатировав! Ясно?
   — Это угроза, капитан? Учтите, что субординация не позволит мне поднять руки на своего пилота, но в любом случае я обижусь и огорчусь.
   — Руки не поднимешь, говоришь? — Ник залпом осушил банку дешёвого пива и бросил её в мусорное ведро. — Очнись, у тебя нет рук!
   — И именно поэтому у меня к вам будет ещё одна просьба.
   Пилот знал, что нужно делать. Дабы не попасть в неприятности, он просто продаст судно на Виктории и делу конец. Несмотря на кучу сгубленных нервных клеток, которые, кстати, можно восстановить при помощи нанохилеров, в этой истории есть и свои плюсы — ведь за корабль Ник не отдал ни копейки, а теперь ещё и слегка обогатится на его продаже. Блестящий план, несущий лишь радость.
   Но отчего тогда гложет сердце всё нарастающее чувство неправильности принятого решения?
   — Какая, чёрт возьми, просьба? Ты волнуешься, обижаешься, огорчаешься, чего-то хочешь… ты — самый страшный кошмар любого лётчика!
   — Прошу купить для меня тело.
   Ник даже не стал повышать тон, лишь тихим, почти обречённым голосом спросил:
   — Какое? И для чего?
   — Мне тесно без тела, капитан. С одной стороны, я везде, по всему кораблю, но с другой — меня вообще нет. И это неправильно. Я бы хотела существовать в физическом плане.
   — Замечательно… но ты не ответила, какое тело тебе нужно.
   — Любое, капитан. Либо человеческое, с возможностью интегрирования в мозг процессора, либо механическое.
   — По-твоему я миллионер? Думаешь, так просто достать человеческое тело?
   — Возможно. Но тело механическое можно приобрести почти в любом робототехническом магазине, если я не ошибаюсь.
   — Ты хоть понимаешь, сколько денег уйдёт на покупку такого подарочка? Да мне придётся целую вечность батрачить на шахтах Тризиса, чтобы окупить для тебя физическую оболочку!
   Панель управления, шипя поршнями, чуть приподнялась и открылась, словно крышка сундука. Собственно, то, что увидел Ник, можно было аллегорически назвать именно сундуком с сокровищами, так как под панелью в большом углублении лежала и пылилась целая гора бело-зелёных денежных пачек. Пилот удивлённо вылупился на всю эту кучу финансов, и лишь когда панель всё с тем же шипением вернулась на место, задал терзающий его душу вопрос:
   — Сколько здесь денег?!
   — Девять миллионов триста пятьдесят тысяч долларов крупными купюрами. Капитан, прошу вас, купите мне тело.
   Ник промочил внезапно осушенное горло новой порцией пива и медленно кивнул:
   — Ну, ладно. Я даже не буду спрашивать, откуда эти деньги, но…
   — Их здесь хранил прежний пилот, погибший на Шедоу.
   — Отлично. Может, они прокляты?
   — Капитан, — пилоту показалось, что в голосе Седны он услышал нотки насмешки. — Вы что, суеверны?
   — Все капитаны суеверны, детка, — хмыкнул Ник. — Но до определённого момента.
   — До какого момента, капитан? Расскажите.
   — Ну… до определённого. То есть, злоупотреблять суевериями не стоит. Ты ведь знаешь историю рождения Кена Джоннеди?
   Молчание пилот расценил как отрицательный ответ.
   — Так вот. Тридцать шесть лет назад взбрело учёным Земли вывести самого удачного в мире человека. Но учёные те были бесконечно суеверными, боялись всех чёрных кошек, всегда держали вёдра полными, ну, и так далее. Создали они синтетическим образом рубашку, которая по своему составу ничем от младенческой кожи не отличалась. Нашли здоровую некурящую и непьющую беременную женщину, вскрыли ей пузо и надели эту рубашку на одного из детей.
   — Одного из детей?
   — Да, их было двое. Близнецы. На девятом месяце после зачатия.
   — Забавно. И что было дальше?
   — А дальше начались роды. Сначала родился мальчик в рубашке. Ровно через тридцать три секунды он скончался от удушья.
   — А второй?
   — А второй стал нашим нынешним президентом, хе-хе. Кен Джоннеди, самый удачливый сукин сын во всей галактике!
   — Не вижу в этом рассказе ничего, что могло бы намекнуть на работоспособность, а, тем более, злоупотребление суевериями. Всего лишь неточности