Седна

я — потенциальный резервуар для Страха. И я хочу улететь отсюда прежде, чем он в меня заберётся.
   — А обо мне ты не подумал? Я свой страх уже пережила. Чёрт, да я почти умерла самой настоящей человеческой смертью, как вдруг появился ты и спас меня!
   — Спас тебя? Ты ничего не путаешь?..
   Седна вздохнула:
   — Знаешь, почему меня нашли в космосе абсолютно обездвиженной? Ну, то есть, не меня, а «Панацею».
   — Откуда мне знать? Ты никогда об этом не говорила.
   — Потому что вместе с разумом эти ребята с Шедоу внушили мне фобию, пожалуй, самую страшную из всех, которых я только могу представить — это страх одиночества. Тогда я взлетела да так и застыла в невесомости, боясь пошевелить стабилизатором. Меня трясло, понимаешь? Трясло от страха, хоть я тогда даже тела не имела!
   Девушка присела рядом с капитаном, опустив голову:
   — И сейчас я боялась, что умру одна-одинёшенька среди всего этого… Ада.
   — При приобретении фобии каждому по Аду в подарок, — грустно усмехнулся Ник. — Ты сможешь починить корабль за мгновение, осталось лишь понять, каким образом это возможно сделать. Может, придётся вернуться к старику Филиппу и расспросить его об этой наверняка не такой уж значимой в данном месте тайной.
   — Тогда чего мы ждём? — Седна резко встала и схватила рядом лежащий карабин, передёрнув затвор. — Идём к старику и улетим отсюда как можно скорее!
   Пилот печально взглянул на девушку снизу вверх и задумчиво хмыкнул:
   — Я ведь не шаркетт. У меня есть чувства. Ты знаешь, для чего я собирал звено?
   — Ты никому об этом конкретно не говорил. Ну, намёками только… может, потому, что звеном ты можешь уничтожить целую армию врагов?
   — Если бы. Я просто хотел чувствовать себя увереннее, зная, что меня кто-то прикрывает. А теперь всё это рухнуло к чертям собачьим, оставив лишь раскаяние о содеянном. Я не должен был брать никого с собой, понимаешь? Никого!
   — Даже меня?
   — Кроме тебя — никого. И я просто обязан их спасти…
   — Да очнись ты уже, наконец! Тебе никого не спасти! Возможно, даже себя!
   Ник схватился за голову, тихонько заскулив от непонимания дальнейших действий. Седна, видя состояние своего капитана, опустилась перед ним на одно колено и взяла его ладони своими.
   И вновь наступило время молчания. И снова оно длилось целую вечность. Каждый думал о своём, друг о друге, вспоминая прошлое и проклиная будущее. Впереди была лишь непроглядная тьма страха.
   Так они и сидели, держась за руки, пока с той стороны обшивки разбитого авианосца не послышались чьи-то тяжёлые шаркающие шаги.
   — Тсс, — Седна с кошачьей грацией подкралась к дыре в обшивке, держа наготове карабин. Ник моментально развернул в боевое положение лук, наложив на тетиву травматическую стрелу с тупым наконечником, лишь парализующим цель на несколько минут. Он здраво рассудил, что если в проёме появится та девочка, то медлить он не будет и сразу же заставит её заплатить за своё присутствие, после чего устроит добротный допрос с пристрастием.
   — Эй, есть кто? — раздался чей-то до боли знакомый женский голос. — Эй! Выжившие присутствуют?! Мне нужна помощь!
   Наконец, девушка, зовущая на помощь, оказалась в проёме. Ник, не медля, спустил тетиву и, тут же выпрыгнув в дыру в обшивке корабля, подбежал к упавшему в снег женскому телу. Хлопнув себя по лбу, он раздосадовано взглянул на подоспевшую к нему спутницу.
   — Как же тесен этот мир, — буркнула Седна, закидывая карабин за плечо, глядя на незваную гостью.
   Перед ними лежала, закатив глаза, ничуть не изменившаяся после их предыдущей встречи, Лейла Стоун.
   Ник так пристально разглядывал федералку, что не заметил стоящую поодаль женщину лет семидесяти на вид, а, увидев её, вздрогнул.
   — Кто вы? — резко бросил он, догадываясь, но не веря в это.
   — Ли… Лилиан, — с трудом ответила старуха и подошла к путникам, прежде чем без чувств упасть к ним под ноги.
   — Знаешь, — буркнул пилот, взглянув на Седну. — А ведь будет что вспомнить и рассказать внукам, верно?
  
  
   Лейла очнулась лишь через четверть часа, хотя парализующее действие стрелы было рассчитано на гораздо меньшее время. Может, всему виной была полнейшая неспособность девушки противостоять вообще какой-либо напасти? Всё дело в её настрое?
   Обоих путники затащили внутрь авианосца, уложив на ровном листе покрытого пластиком металла. Старуха, назвавшая себя Лилиан, во что Ник отказывался верить, практически не дышала, лишь изредка вздрагивая от коротких конвульсий. А когда пришла в себя её дочь, то тут же начались крики и неуместные угрозы:
   — Ублюдок! — закричала федералка. — Да я… да мы такой путь проделали,