Седна

чтобы просто узнать, куда ваше величество изволило направиться, а ты сразу стреляешь! Ублюдок! Убью!
   И, в доказательство своих слов, девушка резко вытащила из кобуры пистолет, ствол которого был сразу же направлен в сторону Ника.
   — Из-за тебя я потеряла драгоценные минуты. И я не…
   Кулак Седны со всего размаху врезался Лейле чуть выше виска. Девушка, забавно ойкнув, тут же свалилась на колени, выронив оружие и схватившись за голову обеими руками.
   — В следующий раз вырву глаза, — пригрозила Седна. — А теперь рассказывай всё, да поживее.
   — Тебе легко угрожать! — завопила Лейла. — У тебя ведь нет на руках умирающей матери!
   — Она не твоя мать, — невзначай заметил пилот.
   — Моя. И это не обсуждается! И ей нужна помощь… я не знаю, что с ней происходит.
   Ник склонился над лежащей без сознания женщиной и задумчиво почесал подбородок:
   — Похоже, я знаю, в чём дело. Твоя «мамуля» больше всего на свете боялась то ли умереть от старости, то ли страшилась одной мысли о преклонных годах своей жизни.
   — О чём ты говоришь?.. Я… она просто стала меняться на глазах! Наш корабль разбился в какой-то лесной глуши, и, очнувшись, я первым делом увидела изрезанное морщинами и покрытое огромными волдырями мамино лицо. А потом, когда мы вышли на какую-то дорогу, я стала замечать, что мама стареет на глазах! И вдруг дорога сменилась… тем, что я сейчас вижу перед собой.
   Пилот в двух словах обрисовал девушке всю ситуацию, выждал, пока та не разгребёт полученную информацию по полочкам в своей голове, и сразу же перешёл к интересующим его вопросам:
   — А теперь о насущном. Какого хрена вы полетели за нами?
   — Тогда, после нашей с вами встречи на Колорадо, шаркетты доставили нас на…
   — Шаркетты, — сплюнул на пол Ник. — Везде они! Чёртовы чужие лезут во все дела, которые их совершенно не касаются!
   — …они доставили нас на Викторию, предоставили жильё и некие привилегии.
   — Привилегии?
   — Да. У них там настоящая война! Точнее сказать, бойня. Они порабощают или убивают людей, которые не могут оказать им достойного сопротивления. А из-за того, что викторианские города находятся в толще воды, армия федерации подобраться к ним не может. Но нас они не трогали, предоставив выбор: либо улететь с планеты, куда глаза глядят, либо стать их помощниками.
   — И в чём же столь могучим шаркеттам требовалась ваша помощь?
   — В агитации. Мы должны были изображать, мол, как же нам хорошо живётся в стане врага. «Уважаемые господа заключённые, не изволите ли присоединиться к нашей предательской братии?». Тьфу! Уроды…
   — И чёрт знает, какой из врагов сейчас самый опасный, — хмыкнула Седна. — Шаркетты, федерация или… Шедоу.
   — Кстати, о Шедоу, — Ник отряхнул одежду от покрывшего её инея. — Пора.
   — Пора? — обеспокоенным голосом произнесла Лейла. — Что пора? Куда пора? Моя мама… ей нужна помощь!
   — Бог ей в помощь, — отстранённо махнул рукой пилот, сквозь отверстие в обшивке авианосца покидая убежище.
   Седна пожала плечами, взглянув на дочь Лилиан, и двинулась следом за своим капитаном.
   — Ублюдки! — кричала вслед Лейла. — И вы даже не хотите узнать, зачем мы вас искали?!
   — Уже плевать, — отозвался Ник. — Зачем бы ты нас не искала, всё это уже стало совершенно незначительным.
   — Я убью тебя, слышишь?! Убью!
   Но пилот уже не слышал. Он пробирался сквозь толщу снега вперёд, не зная, что его там ждёт. Где-то позади него спешила Седна, подгоняемая угрозами и руганью Лейлы.
   — Ты что, вот так бросишь их? — догнав Ника, искренне изумилась девушка-робот. — Они же люди…
   — А я что, не человек? А моя команда — не люди?
   Дальше шли в молчании, не обращая внимая на сильнейший ветер и страшную пургу, на практически непреодолимые сугробы и всё нарастающее напряжение. Пилота согревали разные мысли, порой невыполнимые, но подчас ужасные и морально недостойные. Он представлял, как, выбравшись с Шедоу, надирает задницы федералам, расчленяет командора Блехера, расставляет шаркеттов у расстрельной стены, и при этом злорадно усмехается. Любой психолог, узнавший о намерениях Ника, уже вызвал бы бригаду санитаров из ближайшей психбольницы. Но — увы! — на Шедоу не было ни психологов, ни санитаров, ни психбольниц.
   И внезапно снег начал таять прямо под ногами. Пласты сугробов стали быстро истончаться, а вьюга постепенно утихала, прекращая свои завывания. Всего за несколько минут идеально белое небо сменило свой оттенок на тёмно-бардовый, а горизонт застлали грузные чёрные тучи. Очертания гор стали неимоверно чёткими, а зона видимости расширилась до предела, несмотря на возникший прямо из-под земли лютый смог.