Секретарша-девственница

жаром, настолько сильным, что закружилась голова, кровь запульсировала в жилах и приятное тепло разлилось где-то в груди и внизу живота. Она ощутила себя слабой, размякшей и… Кэти отдернула руку, ужасно смутившись.
– Что случилось? – Бруно ощутил лишь холодную пустоту, держа руку девушки в своей. Он выпрямился, устремив на нее насмешливый взгляд. Я был недостаточно выразителен? Вместо этого следовало коснуться щеки?
Бруно чувствовал себя как-то странно. Ему хорошо, когда рядом Изабел. Наверное, нужно было пригласить ее не на один лишь день. Очевидно, накопившаяся сексуальная энергия требовала выхода.
– Прекратите! – Голос Кэти прозвучал необычайно резко. – Это не игра, Бруно!
– Не игра, – нехотя согласился он. – Простите, если я оскорбил вашу непогрешимую мораль, но, право же, нечего бросаться в панику из-за легкого, хоть и не совсем удачного, поддразнивания.
– Я вовсе не бросаюсь в панику! – воскликнула девушка и тут же понизила голос, вспомнив, что они находятся в общественном месте. Кэти не хотела говорить об этом, но слова вырвались против воли:
– Но я человек. И у меня есть чувства. Вы, наверное, считаете забавной шуткой использовать меня в качестве тренажера, репетируя обхождение с вашей невестой, но я вовсе не нахожу это смешным.
Никто и никогда прежде не говорил с Бруно подобным образом. Чтобы хоть одна из знакомых ему одиноких женщин не захотела присоединиться к его игре и повеселиться вместе?.. Большинство из них пожелало бы продолжать разыгрывать притворную сцену. Но неподдельное смущение, написанное на лице Кэти, вызвало у него растерянность. Некоторое время Бруно смотрел в сторону.
Казалось, он внезапно попал в рабство к сидящей напротив девушке, в глазах которой читался открытый вызов.
– Да, вы правы. Простите меня.
Девушка облегченно вздохнула, когда официант принес заказ. Наконец-то можно переключиться на более приземленную тему. Они немного поговорили о Джозефе, а затем Бруно поведал о себе, о детстве и школьных годах и, лишь когда они пили кофе, признался, что Кэти первая женщина, которой он наскучил рассказами о своей юности.
– Это не правда, – запротестовала Кэти, удивившись его словам. Как ни странно, ни одна имеющая отношение к Бруно деталь не казалась ей скучной. – Невозможно узнать человека, не зная ничего о его прошлом. Именно прошлое делает нас такими, какие мы есть, вы не согласны? Или чересчур громко сказано? – Она неловко рассмеялась и сделала глоток необыкновенно вкусного кофе. К изумлению Бруно, Кэти съела всю свою порцию без остатка. – А теперь мой черед рассказывать о прошлом! – Облокотившись о стол, девушка держала чашку в руках, глядя поверх нее и мысленно отмечая красоту смуглого лица Бруно, длину его ресниц, его особый взгляд, ленивый и одновременно настороженный. – Обещаю усыпить вас за кофе своей историей.
– Счастье скучным не бывает, – отозвался Бруно. – У вас ведь было счастливое детство, любящие родители. Поэтому вы выросли такой… – Он странно посмотрел на Кэти, потом принялся созерцать чашку, оборвав фразу.
– Выросла какой? – Три бокала вина заметно раскрепостили ее. – Нет, не говорите мне. Я не желаю слышать критику. Я знаю, – беззлобно продолжала Кэти, – вы сами не замечаете, что не можете обойтись без критики.
– А вы, – Бруно сделал паузу, глядя на девушку из-под ресниц, – пугающе откровенны.
– Именно это вы собирались сказать мне? – Кэти облегченно вздохнула.
– Откровенны, честны и до невероятной степени лишены цинизма. – Бруно расплатился с официантом и встал.
– Бедный Бруно, мне так вас жаль! – неожиданно вырвалось у девушки, о чем она тотчас пожалела, увидев, как напряглось его смуглое лицо. – Простите, – быстро добавила Кэти, направляясь вместе с ним к стоянке. – Я ляпнула ерунду.
– Почему вам жаль меня?
В темноте нельзя было различить выражение лица Бруно. В голосе его звучало вежливое любопытство.
– Я бы не выдержала пребывания в обществе лживых циников, – призналась Кэти. Бруно открыл дверцу, и она проскользнула на пассажирское сиденье. – Как вам удается понять, нравитесь вы человеку или нет? Вам приходится постоянно следить за своими словами и поступками… – Перед ней вдруг предстал образ Изабел. Бруно не был безумно влюблен в эту женщину, но, вероятно, считал ее человеком, которому можно открыться, рядом с кем можно позволить себе быть самим собой. Изабел и Бруно являлись доказательством того, что мужчине и женщине не так уж и обязательно испытывать любовь друг к другу. Отношения, основанные на чем-то вроде «благодарю за оказанную услугу». – Я поняла, для чего вам нужна Изабел. С ней вы можете быть самим собой! – бодро