Секретная сотрудница

мужчина, — приветливо улыбнулась она, указав в сторону двери с угрожающей казенной табличкой: «Посторонним вход воспрещен». — По коридору и направо…
В гулком темном коридоре с выщербленным кафельным полом стояла освежающая прохлада и характерный запах химреактивов. Из приоткрытой двери лился на пол кровавый свет красного фонаря. Заглянув в лабораторию, Турецкий с удивлением обнаружил там среди массивных фотоувеличителей и огромных жестяных ванн с растворами щуплого, женственного парнишку в одной коротенькой футболке и непременных стереонаушниках. Покачивая головой в такт музыке, он восседал на вертящемся табурете и машинально штамповал фотографии.
Остановившись в дверях, Турецкий деликатно кашлянул, что, однако, не произвело никакого эффекта. Пришлось подойти поближе и мягко тронуть фотографа за плечо. Увидев незнакомого мужчину, парень невольно вздрогнул и, сбросив наушники, разочарованно спросил:
— Что, опять пересъемка?
— Извините, не понял…
— Вы насчет фотографий?
— В общем, да, — кивнул следователь. — Это вы Юра?
Вместо ответа паренек вдруг непринужденно рассмеялся:
— Нет, я Зося!
Только сейчас Турецкий разобрал в этой кровавой полутьме, что перед ним была некоторым образом девушка, хоть и подстриженная под мальчика, очень миленькая и курносенькая. А ее откровенно пляжный наряд тотчас поверг изумленного прокурора в легкое замешательство.
Развернувшись на вертящемся табурете, девушка окинула его с головы до ног искушенным взглядом и кокетливо спросила:
— Так вам, значит, нужен Левитин?
Турецкий со вздохом развел руками:
— Увы… Надеюсь, вы поможете мне его найти?
— Нет проблем, — улыбнулась девушка. И соскочив на пол, манерной походкой манекенщицы направилась к двери, бросив на ходу:
— Идите за мной…
Глядя на ее легкую соблазнительную фигурку, Турецкий не без сожаления поспешил отвести взгляд.
— Юра! — позвала девушка, постучав в соседнюю запертую дверь. — К тебе пришли!
— В чем дело, Стрекоза? — отозвался изнутри недовольный мужской голос. — Я же говорил, у меня проявка! Ну хорошо, пусть подождут немного…
— Не забудьте скорчить ему ужасную рожу, он это любит, — предупредила Зося. И многозначительно добавила напоследок: — А я, между прочим, тоже неплохо снимаю…
Что именно, она не стала уточнять. Впрочем, Турецкий и сам догадался, что эта милая девушка была специалистом широкого профиля.
Спустя несколько минут дверь лаборатории приоткрылась, и из нее выглянула плешивая голова немолодого плотного мужчины с представительной интеллигентской бородкой.
— Вы ко мне? — спросил он, смерив вопросительным взглядом незваного гостя. — Простите, что-то не припоминаю…
Турецкий представился и показал свое удостоверение.
— Генеральная прокуратура? — несказанно удивился фотограф. — Но, собственно… А при чем здесь я?!
— Кроме всего прочего я друг Риты Крыловой. Из ночного клуба «Саломея». Припоминаете?
— Марго? Ну, конечно! Только…
— Дело в том, что она попала в беду, — пояснил Турецкий. — И чтобы помочь ей, мне, возможно, потребуется ваша помощь, уважаемый Юрий Николаевич.
— Боже мой! — испугался фотограф. — Надеюсь, с ней ничего страшного не произошло? Такая славная девушка… Да что же мы стоим? Прошу вас, заходите!
В небольшой лаборатории стояла уже кромешная темнота. Лишь спустя несколько минут, когда глаза постепенно освоились в ней, Турецкий разобрал два тусклых желтоватых фонаря, обычно применяемых для цветной печати.
— Присаживайтесь. Вот сюда, пожалуйста… Извините, но свет я зажечь не могу. Вот закончится проявка…
— Не беспокойтесь, — сказал Турецкий, ощупью устраиваясь в низком кресле, которое предложил ему любезный хозяин.
— Так что же случилось с очаровательной королевой Марго? — озабоченно спросил Левитин.
— Довольно неприятная история. К сожалению, подробностей я вам сообщить не могу. Скажу только, что это очень серьезно… Ее жизни угрожает опасность, — добавил Турецкий после небольшой паузы.
— Какой ужас! — ошеломленно произнес фотограф. — Но… чем же я могу помочь?
— Рита говорила, что вы нередко бывали в этом ночном клубе и даже производили там фотосъемку?
— Да. Это верно. Я действительно частенько там бывал. И не только там. А насчет съемки — это у меня своего рода хобби. — Он взглянул на светящиеся электронные часы. — Впрочем, я вам сейчас все покажу…
Под потолком судорожно блеснули и ярко зажглись розоватые лампы дневного света. Турецкий на мгновение зажмурился. Когда он снова открыл глаза, перед ним