Секретная сотрудница

мозаиками, были открыты. Рите оставалось только войти. И она уже сделала первый шаг… Но тут в висок ей словно вонзился резкий и вибрирующий звук. Видение дрогнуло, закачалось, стало рассыпаться, как разбитое зеркало. А Рита, глухо застонав, сквозь сон поняла, что ее сосед наверху снова принялся дырявить стены электродрелью.
Нахлобучив на голову подушку, она с горем пополам сумела проспать еще несколько часов. Но теперь вместо сказочного города мелькали перед ней лишь какие-то разрозненные, тусклые картины из ее реальной повседневной жизни, такие же скучные и опостылевшие, как сама эта бесцельная жизнь…
Встала она изрядно разбитая. Болела голова. Глаза слипались. Шатаясь спросонья, Рита кое-как добралась до ванной и включила воду. Потом с наслаждением опустилась в зыбкие сугробы тающей мыльной пены и, запрокинув голову, замерла.
Какое счастье, что этот дебил наверху наконец угомонился! Вялотекущим ремонтом он занимался уже полгода, то есть все то время, пока Рита жила в этой квартире. И как нарочно, заводил свою изуверскую шарманку именно по утрам, когда все нормальные люди еще ловят последние мгновения сладкого утреннего сна. Но ему было на всех наплевать. Так же, впрочем, как и большинству людей в этой убогой и бездарной стране.
Сколько Рита себя помнила, она всегда чувствовала себя здесь белой вороной. То, что дорогим соотечественникам казалось совершенно нормальным, было, по ее мнению, дико. И наоборот: то, что им могло бы показаться диким, было для нее совершенно нормально. С годами это стойкое взаимное отчуждение усиливалось и постепенно превратилось в непреодолимую пропасть, отделявшую Риту от большинства ее соотечественников. И неудивительно, что жизнь эта не доставляла ей ни радости, ни удовольствия. Порой она даже ощущала себя существом из другого мира. Своеобразным пришельцем, волею судьбы заброшенным на отдаленную планету, где жили одни варвары. Она изучила их язык. Внешне приняла их образ жизни. Но в душе осталась прежней. Инопланетянкой. Всем чуждой и непонятной. И всю жизнь страдала от безысходного одиночества.
Утешение она находила только в живописи и своих фантастических снах. Фантастических по тому, что Рита и сама не могла толком объяснить ни происхождения этих снов, ни их вещественную ощутимую реальность. Впервые это произошло, когда ей было пятнадцать лет. Тогда Рита попала в Испанию и долго бродила по одному из ее прекрасных старинных городов. Это было незабываемое чувство. Даже не верилось, что такое может происходить во сне. Впоследствии, просматривая фотоальбом своей школьной подруги — дочки дипломата, чье детство прошло в Испании, — Рита неожиданно узнала тот город и поняла, что это был не сон и она каким-то чудом действительно побывала в древней Севилье! С тех пор Рита успела повидать немало недоступных ей стран и городов. Но никогда и никому не рассказывала о своих удивительных ночных путешествиях. Все равно бы ей не поверили. Или сочли бы за сумасшедшую…
Приняв ванну, Рита почувствовала себя значительно лучше. Не спеша позавтракала. Включив музыку, немного прибрала в квартире, где и без того всегда царил идеальный порядок. Затем села перед зеркалом и невольно задумалась.
Никаких планов на предстоящий день у нее по-прежнему не было. Никаких встреч она не планировала. И вообще не ждала от жизни никаких неожиданностей. Конечно, можно было провести этот день с какой-нибудь любимой книгой. Или немного порисовать. Но яркое солнце, льющееся в окно ее скромной однокомнатной квартиры, все сильнее манило Риту на улицу. И в конце концов она решила отправиться в центр и, как обычно, пройтись по магазинам.
Она поступала так всякий раз, когда ей становились одиноко и грустно или просто хотелось немного развеяться. Прогуливаясь по городу, разглядывала бесчисленные витрины. Заглянув наугад в какой-нибудь фирменный салон или бутик, с интересом изучала фасоны выставленных там модных вещей. Что-то примеряла, что-то покупала. С тех пор как у нее завелись деньги, Рита успела приобрести такое множество элегантных вещей, какого ей почти наверняка хватило бы на несколько жизней. Если бы, конечно, она могла, а главное, хотела их прожить…
А когда магазины надоедали, могла часами бесцельно бродить по Москве, по любимым улицам и переулочкам, паркам и историческим местам… Она вообще никогда не ставила перед собой какой-то определенной жизненной цели. Жила, словно посторонняя, отчужденно и созерцательно. И по возможности старалась избегать всего, что могло бы ограничить ее внутреннюю свободу. Поэтому люди в большинстве своем Риту не понимали. А мать, и не только мать, нередко упрекала ее за то, что она вообще живет как во сне.
«Ты с ума сошла! —