Секретная сотрудница

оказалась огромная коллекция. Он сказал, что уже давно интересуется современной живописью. Среди этих картин были удивительные работы. На фоне их моя жалкая мазня выглядела просто примитивной. Но ему все равно понравилась. Он тут же принялся развешивать мои картины рядом с другими. Мы разговорились. Я, конечно, сразу догадалась, что он занимается бизнесом, а теперь узнала, что это связано с рекламой… Я пробыла у него до вечера. С ним было очень интересно. В отличие от большинства этих «новых русских» он оказался человеком образованным и начитанным. Знал в оригинале стихи французских поэтов. Особенно любил Бодлера. Наверное, отсюда и происходила его странная неудовлетворенность жизнью, которую я тогда заметила. Точно все, что он делал, было заранее обречено и бессмысленно. Какой-то внутренний надлом, пугающий и загадочный… Потом он отвез меня домой на своей машине и вдруг сказал на прощание, что это был самый замечательный вечер в его жизни. Что я подарила ему надежду. Это звучало немного избито, но произнесено было так неподдельно искренне. Помню, всю ночь я не могла уснуть. Все думала о нем. Жалела его. И даже чуть не расплакалась от мысли, что больше его не увижу… А утром его машина стояла возле моего подъезда. Кажется, мать послала меня за хлебом. Я вышла такая лохматая и невыспавшаяся. И вдруг — он! С огромным букетом цветов. И говорит: «Я не могу без вас жить. Пожалуйста, не покидайте меня…» В общем, все было так, как в жизни не бывает. Помню, я сначала онемела. А потом сама бросилась ему на шею и стала целовать на виду у всего двора. Мне казалось, что это и была та самая настоящая любовь… Мы оба были, как сумасшедшие. Поехали к нему и занимались любовью несколько дней подряд. Он даже забросил свою работу. Никогда я не была так счастлива. И думала, что это будет продолжаться вечно… Первое время все действительно было, как в сказке. Мы ходили по театрам, ресторанам, ночным клубам. Бывали в каких-то роскошных домах у его друзей: бизнесменов, художников, артистов, кинозвезд. Он ежедневно покупал мне горы цветов. Чудные драгоценности и дорогие вещи. Мне казалось, что он правда любил меня. Я была, как в тумане, и не сразу заметила, что его снова начинает охватывать прежняя тоска. Он стал рассеян, задумчив, молчалив. Все чаще оставлял меня в своем особняке одну, говоря, что у него дела. Потом мне это надоело, и я уехала на электричке в Москву. Думала, он позвонит или приедет ко мне. Но он так и не позвонил. Тогда я не выдержала и сама помчалась к нему…
Девушка тяжело вздохнула:
— Лучше бы я этого не делала… Я застала его дома с целой компанией голых и хохочущих шлюх. Они были пьяны и поливали друг друга шампанским. Когда он увидел меня, в глазах его на мгновение промелькнуло что-то прежнее. А потом он рассмеялся и предложил мне заняться с ними групповым сексом… Я не помню, как вернулась домой. У меня не было слез. И холодная пустота вместо сердца. Матери дома не было. Я выгребла из аптечки ее снотворное и выпила все таблетки. Заодно еще какую-то гадость. Мне хотелось одного — умереть. И наверное, я бы умерла, если бы вовремя не вернулась мать и не вызвала «скорую»… После этого я несколько месяцев провалялась в клинике неврозов. Меня, конечно, вылечили. Но внутри как будто что-то оборвалось. Я даже не могла без отвращения представить, что когда-нибудь снова лягу в постель с мужчиной. А слово «любовь» стало мне ненавистно…
— И ты начала мстить?
— Если это можно назвать местью. Мне казалось, что мужчины используют женщин вроде салфетки. И я решила отвечать им тем же. Но, как я уже говорила, особого удовольствия это мне не доставляло. А постепенно стало противно. Я уже собиралась уходить из ночного клуба, и вдруг случилось это…
— А его ты больше не видела?
— Нет, — жестко ответила Рита. — Мать как-то обмолвилась, что он пытался мне звонить, когда я была в больнице. Но она просто бросила трубку. А потом я случайно узнала, что он уехал во Францию…
— Грустная история, — вздохнул Турецкий. — Поистине: нет повести печальнее на свете…
Закончить он не успел, потому что в замке внезапно повернулся ключ и на пороге выросла квадратная фигура бугая в камуфляжке.
— На выход, — буркнул он, взглянув на Турецкого. И как-то странно усмехнулся, покосившись на Риту.

— В чем дело, парень? Или ваш шеф уже осознал свою вину и намерен сдаться прокурору? — попытался шутить Турецкий, выйдя из «палаты».
— Шагай! — буркнул «качок» и грубо пихнул его в спину.
— Полегче, любезный. Я все-таки государственный чиновник.
— Труп ты ходячий, — усмехнулся конвоир. — А скоро вообще копыта откинешь…
Немного пройдя по коридору, он распахнул дверь в какое-то соседнее темное помещение, впихнул туда пленника и запер на замок.