В Подмосковье, на берегу реки, найден в шоковом состоянии мальчик в больничной одежде. Одновременно в Генпрокуратуру России пришло письмо от профессора Ленца, сообщающего о кровавых преступлениях, которые происходят в одной из секретных лабораторий, занимающихся трансплантацией человеческих органов. Крайне запутанное дело поручается «важняку» А. Б. Турецкому и его друзьям из Генеральной прокуратуры и Московского уголовного розыска.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
покосившись на сидевших в стороне мордоворотов, Рита заметила, как один из них ей недвусмысленно кивнул. «Все, пора, — подумала девушка. — Это за мной». И собравшись духом, с дежурной улыбкой ответила:
— Благодарю вас. Вы очень любезны… Галантно предложив даме руку, элегантный кавалер отвел ее на другой конец зала и церемонно представил небольшой компании:
— Господа, прошу любить и жаловать. Это…
— Лариса, — преображаясь на глазах, улыбнулась Рита.
С первого взгляда на двух сидевших за столиком немолодых мужчин она поняла, что это были скорее всего представители скандально известного класса «новых русских», по обыкновению отмечавших здесь очередную удачную сделку. Впрочем, если один из них, жгучий брюнет кавказского типа, с влажными похотливыми глазами, действительно производил впечатление баловня судьбы, то дела у другого, лысеющего и тучного, с изрядно опухшим то ли с похмелья, то ли от бессонницы высокомерным лицом типичного крупного чиновника, явно шли неважно. О том же красноречиво свидетельствовали его заметно поблекший и нуждавшийся в утюге модный костюм и небрежно повязанный галстук. Одновременно Рита поняла, что именно этот человек и был ее сегодняшним клиентом, а двое остальных, как и наблюдавшие за нею громилы, просто статисты в этом лицемерном и гнусном спектакле.
Усевшись за столик, Рита тоже уверенно и профессионально вошла в свою роль. Опыта ей было не занимать. А одобрительные взгляды обоих ее партнеров явно свидетельствовали, что девушка прекрасно справляется со своими обязанностями.
Затем последовали обычный в таких случаях цветистый обмен любезностями и нарочито барственный вызов официанта, которому был сделан новый обильный заказ. И вскоре уютно освещенный небольшой лампой столик начал со сказочной быстротой наполняться самыми изысканными деликатесами и винами.
Неузнаваемо преобразившаяся, обольстительная и желанная в своем открытом вечернем платье, Рита, с бокалом шампанского в изящной руке, умело вела непринужденный застольный разговор и беззаботно смеялась. Ей было прекрасно известно, что все это только начало…
Утро
Человек, отродясь не сидевший за рулем, едва ли поймет, что значит внезапно лишиться автомобиля. Особенно в наше время.
Лишившись привычных четырех колес, Турецкий почувствовал себя так, будто в одночасье лишился и рук, и ног. Впрочем, это тягостное чувство было неплохо ему знакомо. Дело в том, что обе предыдущие тачки были попросту взорваны, а ведь они «важняку» тоже, между прочим, не даром достались. И вот — новая оказия. Теперь необходимо было изыскивать средства на ремонт. А где их взять при такой зарплате?! Одно несколько утешало: был знакомый мастер-виртуоз, пресловутый Мефодьевич. И Турецкий был уверен, что с помощью этого виртуоза его пострадавшая «телега» скоро встанет на ноги. Вернее, на колеса. Ну, а пока Александр Борисович, утратив привычную свободу передвижения, поневоле оказался пленником расстояний и общественного транспорта.
Предстоящий день обещал быть хлопотливым. После вчерашнего разговора с Меркуловым Турецкий тотчас наметил для себя план первоочередных действий по раскручиванию этого неожиданного и загадочного дела. Но прежде всего, по настоятельной просьбе Константина Дмитриевича, согласился заглянуть в больницу, дабы окончательно убедиться, что злополучная авария действительно не отразилась на его, доселе практически железном, здоровье.
Во избежание неизбежных очередей в районной поликлинике Турецкий с утра отправился на «Октябрьское поле», в клинику правительственного медицинского центра, где у него был знакомый врач, пообещавший организовать «важняку» беглый профилактический осмотр…
Честно говоря, медицину и все, что с нею связано, Турецкий не любил с детства. Был это своего рода устойчивый комплекс, отголоски того неосознанного детского страха, какой испытывает каждый ребенок перед врачами, больницами, уколами… Впрочем, эта смутная неприязнь совершенно не распространялась на хорошеньких женщин в белых халатах.
Одна из таких особ, эффектная блондинка лет тридцати, с точеной фигурой и лицом не то мадонны, не то блудницы, вскоре стояла перед Турецким (который, к слову сказать, был гол как сокол, если не считать приспущенных трусов) и, невозмутимо глядя пациенту в глаза — рукою в одноразовой перчатке взыскательно изучала на ощупь его мужские достоинства на предмет обнаружения грыжи.
Напрочь сбитый с толку не столько своим видом, сколько этим бесстрастным взглядом, Александр Борисович испытывал целую гамму противоречивых чувств, среди которых преобладало желание положить руку ей на
