В Подмосковье, на берегу реки, найден в шоковом состоянии мальчик в больничной одежде. Одновременно в Генпрокуратуру России пришло письмо от профессора Ленца, сообщающего о кровавых преступлениях, которые происходят в одной из секретных лабораторий, занимающихся трансплантацией человеческих органов. Крайне запутанное дело поручается «важняку» А. Б. Турецкому и его друзьям из Генеральной прокуратуры и Московского уголовного розыска.
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
куда его занесло! Поистине, неисповедимы пути Господни.
— Я вижу, вы меня узнали, — продолжая колесить по центру, заметил Кулик. — Так что очень рад лично познакомиться. Как говорится, много о вас наслышан, Александр Борисович, — смущенно добавил он.
Турецкий выразительно кашлянул. Вся эта необъяснимая игра начинала понемногу действовать ему на нервы.
— Простите, я что-то не совсем понимаю, какое отношение имеет ко мне авиатранспортная прокуратура? И вообще, к чему вся эта нелепая шпиономания?
— Это вы извините, что отнимаю у вас время, — настороженно поглядывая в боковое зеркало, виновато начал Кулик. — Но дело, о котором я хочу вам сообщить, представляется мне чрезвычайно важным. И кроме всего прочего, это несомненно по вашей части. Не исключено даже, что мне случайно довелось узнать некоторые детали очень серьезного преступления.
— Но почему вы решили обратиться именно ко мне?
— Потому что я вас знаю. И уверен, что вам можно верить.
Наконец, зарулив в тихий московский дворик, коллега из авиатранспортной прокуратуры заглушил мотор и повернулся лицом к своему пассажиру.
— И что же это за преступление? — скептически произнес прокурор.
— Сейчас расскажу. Но сначала я хотел бы попросить вас… Словом, если эти сведения вас заинтересуют, постарайтесь нигде не упоминать моего имени.
— Боитесь, коллега? — усмехнулся Турецкий.
— Не за себя. А вот если что-нибудь случится с семьей…
— Понимаю. Но у меня, между прочим, тоже семья.
— Вас не посмеют тронуть.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Вы, Александр Борисович, слишком известная фигура как в нашей системе, так и в преступном мире. Насколько мне известно, вас там уважают и… боятся.
— Чрезвычайно лестно… Но что же все-таки вы хотите мне сообщить?
— Так вы обещаете не упоминать моего имени? — взволнованно спросил Кулик.
Поколебавшись, Турецкий кивнул:
— Обещаю.
Затем извлек из кармана сигарету, испросив у некурящего хозяина разрешение, закурил и приготовился слушать.
— Моя работа, уважаемый Александр Борисович, разительно отличается от вашей. Никакой романтики. Опасных приключений. Сплошная и неприглядная рутина.
— Почему же неприглядная?
— Я занимаюсь расследованием авиационных происшествий, — вздохнул Кулик. — Угонов. Аварий. Катастроф. Нередко сопровождающихся огромными жертвами. А место подобной катастрофы это, как вы понимаете, не самое привлекательное зрелище…
— Пожалуй, — согласился прокурор.
— За годы своей работы я, знаете ли, всякого насмотрелся. Нередко такого, чего непривычный человек и не выдержит…
— Что конкретно вас заставило ко мне обратиться?
— Вы знакомы со статистикой авиакатастроф, случившихся у нас за последнее время?
— Довольно поверхностно. А что?
— В середине июля в аэропорту Белграда из-за отказа электрооборудования разбился при посадке транспортный самолет Министерства чрезвычайных ситуаций. На его борту находился груз медикаментов и гуманитарной помощи для жертв засухи в Африке. Переброска осуществлялась под эгидой российского отделения Красного Креста. Самолет летел транзитом и должен был совершить посадку для дозаправки.
— Кажется, весь экипаж погиб? — спросил Турецкий.
— Совершенно верно. Девять членов экипажа и три человека, сопровождавших транзитный груз.
— И что же вы там обнаружили?
— В составе специальной комиссии я осматривал место этой катастрофы. Поэтому то, что вы сейчас узнаете, мне довелось увидеть собственными глазами.
— Вы меня заинтриговали.
— Среди обломков самолета, вернее, того, что от него еще осталось после взрыва и пожара, мне попались на глаза остатки специальных контейнеров — их называют сосуды Дьера, а предназначены они для транспортировки и хранения живых человеческих органов, необходимых для пересадки…
Турецкий невольно вздрогнул и насторожился. Не может быть! Неужели это была та самая непредвиденная случайность, о которой только вчера говорил Костя Меркулов?!
— Поверьте, я не дилетант в медицине, — продолжал Кулик. — И сразу их распознал. Таких контейнеров на борту, очевидно, было несколько. И после изучения их остатков нам удалось установить, что на момент аварии в них находилось то, что можно однозначно определить как «внутренние органы человека, полученные путем хирургического вмешательства».
— Невероятно, — покачал головой Александр Борисович.
— Простите, что именно?
— Не имеет значения… В сопроводительных документах на груз было упоминание о наличии на борту подобных контейнеров?
