Секретная сотрудница

гуманитарного фонда «Интермед» Юрия Муранова, который на следующий день покончил жизнь самоубийством. И мы подозреваем, что господин Муранов был не первой жертвой подобной «спецобработки»…
— А при чем здесь я? Если девушка виновата, ее и допрашивайте.
— Уже допросили. И она показала, что «заказ» поступил при содействии представителя администрации ночного клуба, старшего менеджера по работе с персоналом Лапидуса С. Э.
— Это которого сегодня застрелили? — спешно перебил Захар, демонстрируя необыкновенную осведомленность. — И кабинет его зачем-то подожгли. Черт знает что в этом клубе творится. Просто черт знает что!
— Вот именно. Администрация открыто пособничает преступной деятельности, а вы, будучи совладельцем, ровно ничего об этом не знаете.
Захар невозмутимо развел руками.
— Впервые слышу. И потом, за всем не уследишь. У меня, знаете ли, и без этого клуба забот хватает. А если какая-то девчонка там малость нашалила…
— Вероятно, не такая уж это малость, если на следующий день к ней посылают убийц. И один из них тоже оказывается вашим человеком.
— Уж не я ли, по-вашему, его послал?
— Может, и вы. А может, и Паук. Или вы оба.
— Паук? Это еще кто? — натянуто улыбнулся криминальный авторитет.
— И насчет «мяса» тоже ничего не знаете, а, Семен Михалыч? — испытующе глядя ему в глаза, произнес Турецкий. — Которым вы с Пауком вместе приторговываете?
По лицу Захара пробежала едва заметная тень. Но тотчас же сменилась прежней недоуменной улыбкой.
— Каким еще «мясом»? Тушенкой, что ли? Ошибаетесь, гражданин начальник. Торговля — это не мой профиль. Насчет тушенки вам лучше на толкучке поинтересоваться. А я человек серьезный. Мелочевкой не занимаюсь…
Грязнов открыл было рот, но Захар решительно отрезал:
— На дальнейшие вопросы буду отвечать только в присутствии моего адвоката…
— Крепкий орешек, — угрюмо буркнул Грязнов, когда оба, вконец усталые и злые, мчались на его служебной «Волге» обратно в Москву. — Такого нахрапом не расколешь… Ох, и намылит же нам Костя шеи за это представление…
Турецкий не ответил. Покачиваясь на мягком сиденье, он, засыпая, думал о том, что Захар несомненно причастен к торговле «мясом». Легкое замешательство, промелькнувшее на мгновение в его глазах и не ускользнувшее от опытного взгляда Александра Борисовича, невольно выдало мафиози. Но в том, что расколоть его не удастся, Турецкий не сомневался. Захар скорее откусит себе язык, нежели скажет правду. Или будет хранить молчание до тех пор, пока его окончательно не припрут к стене совершенно неопровержимыми доказательствами. Однако таковых на сегодня не было.
Значит, снова оборвалась ниточка. Снова расследование не дало никаких результатов. И, возможно, не даст. Если, конечно, снова не произойдет какая-нибудь непредвиденная случайность…

Генеральная прокуратура России

День

— Это черт знает что такое! — возмущался Меркулов, распекая своих ретивых друзей за случившееся. — Не пойму, как ты, Саша, мог поддаться на муровские уговоры?! Что вы натворили? Это же форменная авантюра!.
— Успокойся, Костя, — вздохнул Грязнов. — Ну в самом деле: зачем рвать сердце? Ты же знаешь, порой в нашей работе случаются и не такие обломы…
— Обломы?! — возмутился Константин Дмитриевич. — Да мне тут из-за вас уже все телефоны оборвали! Кто только не звонил с утра пораньше: из мэрии, из Ассоциации свободного бизнеса, из городской думы, лично замминистра внутренних дел! Ну вот, опять звонят… — всплеснул руками он, заметив возникшую в дверях смущенную Клавдию Сергеевну: — Ради Бога, скажите им, что меня нет! Уехал! Скоропостижно скончался!
— Сплюнь, Костя, — покачал головой Вячеслав Иванович и жестом попросил секретаршу оставить их в покое.
Меркулов наконец взял себя в руки, перестал бегать по кабинету и уселся в кресло.
— Ну а ты, прокурор, что скажешь? — укоризненно спросил он, взглянув на Турецкого.
Александр Борисович сокрушенно вздохнул.
— Прости, Костя. Это моя вина. Я поспешил одобрить эту операцию. Славка тут ни при чем…
— Да будет вам друг друга выгораживать! Знаю я вас. Два сапога пара.
Возникла напряженная пауза. Оба «авантюриста» виновато переминались с ноги на ногу, словно нашкодившие школьники.
— Нельзя так работать, братцы, — сменив гнев на милость, произнес заместитель генерального прокурора. — Нельзя… Вы же прекрасно знали, на кого замахиваетесь. Что у него кругом все схвачено. Что всех нас за это с дерьмом смешают. И меня в частности… Такую кашу заварили, а результат — пшик!
— Это