Секретные дневники мисс Миранды Чивер

плечами. — А почему бы и нет?
— Ну уж нет, — отрезала она, с испугом заметив в своем голосе боль. Она хотела быть разъяренной. Или, хотя бы, казаться разъяренной. Она хотела снова ударить его. — Ты так легко не отделаешься. Ты не имеешь такой привилегии.
Проклятье, он засмеялся в ответ.
— Весьма интересный выбор слов.
— Прекрати немедленно, — закричала она. Он не хотел говорить о том, что ей было жизненно необходимо, и она ненавидела его за это. — Почему ты поцеловал меня? Ты же не любишь меня.
Она сжала руки, до боли вонзив ногти в ладони. Глупая, глупая девчонка. Зачем она это сказала?
Но он ничего не понял и только улыбнулся.
— Я забыл, что тебе только девятнадцать лет, и ты еще не понимаешь, что для поцелуев любовь не обязательна.
— Я не думаю, что даже нравлюсь тебе.
— Ерунда. Конечно, нравишься, — он моргнул, как будто пытался вспомнить, так ли это на самом деле. — Но, действительно, я не люблю тебя.
— Потому что я не Летиция, — прошептала она.
В тот же момент, он схватил ее за плечо и сильно, едва ли не до боли, сжал его.
— Никогда больше не упоминай ее имя. Слышишь меня?
Миранда в отчаянии смотрела в его глаза, наполненные яростью.
— Извини, — быстро сказала она. — Пожалуйста, позволь мне уйти.
Но он не отпустил ее. Он ослабил немного руку, и остался стоять неподвижно, уставясь на нее. Сквозь нее. Как будто на призрака. Призрака Летиции.
— Тернер, пожалуйста, — прошептала Миранда. — Ты причиняешь мне боль.
От этих слов он словно очнулся, и отошел.
— Прости, — сказал он, не глядя на нее. Он обращался в сторону — к окну? К часам? — Приношу свои извинения. За то, что набросился на тебя. Да, за все.
Миранда судорожно сглотнула. Ей следует уйти. Она должна была бы снова ударить его, но он делал ее слабой, и она не смогла себя сдержать, когда сказала:
— Мне очень жаль, что она сделала тебя несчастным.
Его взгляд вернулся к ее лицу.
— Сплетни проникают и в классную комнату, не так ли?
— Нет! — отрицала она. — Это то… я сама хотела это сказать.
— О?
Она принялась сосредоточенно думать, покусывая губу. Что сказать? Конечно, она слышала сплетни. Но и видела все своими глазами. Он был так влюблен на своей свадьбе. Его глаза сияли любовью, когда он смотрел на Летицию, и весь остальной мир для него не существовал. Это было, как будто их было двое в своем собственном пространстве, и больше никого. Миранда же только наблюдала со стороны.
А потом она снова увидела его, изменившегося.
— Миранда, — напомнил он, что ждет объяснения.
Она решилась и тихо сказала:
— Любой, кто был раньше знаком с тобой, мог бы сказать, что ты не был счастлив в браке.
— Почему? — настаивал он.
Было что-то такое в его глазах, что Миранда не смогла ничего сказать, кроме правды.
— Ты всегда смеялся, — мягко сказала она. — А когда ты смеялся, твои глаза сияли.
— А теперь?
— Теперь — они холодные и жесткие.
Он закрыл глаза, и на мгновение Миранда подумала, что он чувствует боль. Но затем он внимательно взглянул на нее, уголок его рта скривился в подобии улыбки.
— Понятно,— он облокотился о книжный шкаф.— Признайся мне, мисс Чивер, когда ты успела стать такой проницательной?
Миранда почувствовала в горле горечь от разочарования. Его демоны победили снова. В течение того момента, когда он стоял с закрытыми глазами, ей показалось, что он услышал ее. Не слова, а смысл, который был в них заложен.
— Я всегда была такой, — сказала она. — Ты всегда об этом говорил, когда я была младше.
— Ах да, большие карие глаза, — сказал он со злобным смешком. — Повсюду следящие за мной. Ты думаешь, что я не знал, что ты обожала меня?
Слезы выступили в глазах у Миранды. Как он может быть так жесток, чтобы сказать такое?
— Ты был очень добр, когда я была совсем маленькой, — тихо сказала она.
— Наверняка. Но это было давным-давно.
— Для меня это было очень важно.
Он ничего не сказал, она тоже молчала, а затем он велел:
— Уходи.
Его голос был хриплым, огорченным и полным боли.
Она ушла.
В своем дневнике той ночью она так ничего и не написала.
* * * * *
На следующее утро Миранда проснулась с одной ясной мыслью. Она хотела вернуться домой. Ее не волновало, что она пропустит завтрак, что небо затягивало тучами. Она готова была ехать даже сквозь проливной дождь. Она не хотела только видеть его, находиться с ним в одном доме, и даже в одном поместье.
Это было слишком грустно. Он ушел. Тернер, которого она знала, Тернер, которого она боготворила и обожала — он ушел. Она чувствовала это и раньше. Она ощущала это во время его визитов домой. В первый раз это были его глаза. Потом