В возрасте десяти лет Миранда Чивер не показываала даже признаков своей будущей красоты. И в возрасте десяти лет Миранда отлично понимала, что общество ждет от нее. До тех самых пор, пока блистательный и прекрасный Найджел Бевелсток, виктонт Тёрнер, поцеловал ее руку и пообещал, что наступит день, когда она вырастет и станет самой собой, и станет столь же прекрасна, сколь сейчас умна. И в свои десять лет Миранда уже отлично знала, что будет любит Найджела вечно…
Авторы: Джулия Куин
он повернулся к Миранде.— Я буду ждать в холле. Не задерживайся.
Глава 3
Не задерживайся?
Не задерживайся??!
Восклицала с негодованием раз в шестнадцатый Миранда, судорожно одеваясь, хотя о конкретном времени они не договаривались. Они вообще ни о чем не договаривались. Он не попросил разрешения сопровождать ее домой. Он просто поставил ее в известность и велел поторопиться, не дожидаясь ее согласия.
Он действительно хотел ее проводить?
Миранда не знала, плакать ей или смеяться.
— Ты уезжаешь?
Это была Оливия, заглядывающая из коридора.
— Мне нужно возвращаться домой, — сказала Миранда, натягивая через голову платье. Она не хотела, чтобы Оливия видела ее лицо в этот момент. — Я оставила твою амазонку на кровати, — приглушенным из-за ткани голосом добавила она.
— Но почему? Твой отец не будет по тебе скучать.
В этом вся Оливия, недовольно подумала Миранда, хотя подруга просто повторила слова, которые много раз говорила сама Миранда.
— Миранда, — не отставала Оливия.
Миранда повернулась спиной, чтобы Оливия застегнула ей пуговицы.
— Я не хочу затягивать свой визит.
— Что? Не говори ерунды. Мама, если бы могла, оставила бы тебя жить с нами навсегда. И так и будет, когда мы поедем в Лондон.
— Но сейчас мы не в Лондоне.
— Что случилось?
Ничего. Миранда недовольно сжала губы.
— Ты поссорилась с Уинстоном?
— Конечно, нет.
Кто мог бы поссориться с Уинстоном? Кроме самой Оливии, разумеется.
— Тогда в чем дело?
— Ни в чем, — ответила Миранда, натягивая перчатки, и призывая себя сохранять спокойствие. — Твой брат желает обговорить с моим отцом какую-то старинную рукопись.
— Уинстон?— с сомнением спросила Оливия.
— Тернер.
— Тернер?
О боже она, что, не может жить без вопросов.
— Да, — ответила Миранда. — Он скоро собирается уезжать, поэтому должен сейчас поехать со мной.
Последний довод Миранда выдумала на ходу, и он казался бесспорным. Кроме того, очень может быть, что он действительно скоро вернется в свой дом в Нортамберленде, и все встанет на свои места.
Оливия прислонилась к стене, сложив руки на груди, всем своим видом показывая, что не позволит так просто отмахнуться от себя.
— Тогда почему ты в таком отвратительном настроении? Тебе ведь всегда нравился Тернер, не так ли?
Миранду разбирал смех.
А затем она чуть не разрыдалась.
Как он смеет приказывать ей, как какой-нибудь последней служанке.
Как он посмел сделать ее такой несчастной здесь, в Хейвербриксе, который был ей более родным домом, во всяком случае, последние несколько лет, чем ему.
Она отвернулась. Она не хотела, чтобы Оливия видела ее лицо.
Как он посмел целовать ее, не желая этого.
— Миранда? — мягко спросила Оливия. — С тобой все хорошо?
— Я в порядке, — заверила Миранда, почти бегом покидая комнату.
— А по голосу…
— Я грущу о Летиции,— сказала Миранда. И это была правда. Любой человек, который смог сделать Тернера несчастным, имеет право быть оплаканным.
Но Оливия не была бы Оливией, если бы удовлетворилась таким ответом, поэтому, не теряя времени, она поспешила за практически убегающей Мирандой вниз по лестнице.
— Летицией! — воскликнула она. — Ты должно быть шутишь!
Миранда летела вниз по ступенькам, держась за полированные перила, чтобы не поскользнуться.
— Летиция была противной старой ведьмой, — не унималась Оливия. — Она сделала Тернера ужасно несчастным.
Точно.
— Миранда! Миранда! О, Тернер, добрый день.
— Оливия, — вежливо поприветствовал он, слегка кланяясь.
— Миранда говорит, что оплакивает Летицию. Ты можешь в это поверить?
— Оливия! — возмущенно воскликнула Миранда. Возможно, Тернер и не мог терпеть свою покойную жену до такой степени, что сказал такое на ее похоронах, но все же существовали какие-то границы приличий, которые не стоило переступать.
Тернер молча смотрел на Миранду, вопросительно приподняв бровь.
— О, прекрати. Он ненавидел ее, и все мы об этом знаем.
— Как всегда — откровенна, дорогая сестрица, — пробормотал Тернер.
— Ты сам всегда говорил, что тебе претит лицемерие, — огрызнулась Оливия.
— Совершенно верно, — подтвердил Тернер и обратился к Миранде. — Готова?
— Ты будешь провожать ее домой? — спросила Оливия, хотя Миранда уже сама ей об этом сказала.
— Мне нужно поговорить с ее отцом.
— Разве Уинстон не может ее проводить?
— Оливия! — смущенно одернула ее Миранда, не зная, что ее больше задевает: то, что Оливия так беззастенчиво выступает в роли свахи,
