Секретные дневники мисс Миранды Чивер

переносила. Ее спина держалась прямо. Подбородок высоко поднят. И она не ненавидела его, хотя должна была.
— Нет, не так, — сказал он, беря ее руку в свою. — Ты должна выслушать меня. Ты привлекательная. И даже очень, — с этими словами, он, может быть, в первый раз за прошедшие годы, действительно присмотрелся к ней внимательно. Она не была красива классической английской красотой, но живой ум, светящийся в огромный карих проницательных глазах не оставлял равнодушным. Ее кожа была безупречной, и в контрасте с глубоким темным цветом волос создавала впечатление прозрачности. Тернер внезапно заметил и густые, слегка вьющиеся волосы, блестящие как мягкий шелк. Он касался их прошлой ночью. Почему он не мог вспомнить, какие они на ощупь?
—Тернер, — позвала Миранда.
Он уставился на нее. Почему он так странно на нее смотрит?
Его пристальный взгляд спустился к ее губам, когда она произнесла его имя. Чувственный небольшой рот. Полные губы, вызывающие желание их поцеловать.
— Тернер?
— Очень, — сказал он, как будто приходя к какому то невероятному выводу.
— Очень, что?
— Очень привлекательная, — подтвердил он, встряхивая головой, словно прогоняя наваждение. — Ты очень привлекательная.
Она тяжело вздохнула.
— Тернер, не стоит лгать, чтобы пощадить мои чувства. Это наводит на мысль, что ты очень невысокого мнения о моих умственных способностях, что гораздо обиднее, чем все, что можно сказать о моей внешности.
Он отодвинулся и криво усмехнулся.
— Я не лгу, — он выглядел удивленным.
Миранда нервно прикусила нижнюю губу.
— О, — она казалась не менее удивленной, чем он. — Хорошо. В таком случае, я думаю, что должна поблагодарить тебя.
— Я обычно не столь неловок с комплиментами, чтобы их нельзя было понять.
— Ну, разумеется, — едко подтвердила она.
— Почему у меня сейчас появилось ощущение, как будто ты меня в чем то обвиняешь?
Ее глаза удивленно расширились. Он почувствовал горечь в ее словах?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — отрезала она.
На мгновение создалось впечатление, что он хочет продолжить эту тему, но потом передумал, и с мягкой улыбкой взялся за вожжи.
— Продолжим?
Они дальше поехали молча. Миранда искоса поглядывала на него при любой возможности. По его лицу невозможно было ничего понять, таким сосредоточенно-спокойным оно было, что с каждой минутой все больше и больше раздражало Миранду. Как он может оставаться таким невозмутимым, когда ее собственные мысли не давали ей покоя. Он сказал, что не хотел ее, но почему тогда он ее поцеловал? В чем причина? А затем она не выдержала:
— Почему ты поцеловал меня?
На секунду показалось, что Тернер опешил от ее вопроса. Лошади замедлили ход. Он смотрел на нее совершенно изумленно.
Видя его неловкость, Миранда решила, что он не может дать ей ответ, чтобы не обидеть ее, поэтому поспешила к нему на помощь:
— Забудь о том, что я спросила, — быстро сказала она. — Это не имеет значения.
Но в тоже время она не сожалела о своем вопросе. Что она теряла? Он не посмеялся над ней, не стал рассказывать сказки. Она испытывала неловкость, но она не шла ни в какое сравнение с тем, что произошло накануне вечером, поэтому…
— Дело во мне, — внезапно произнес он. — Только во мне. А тебе не повезло оказаться рядом в этот момент.
Миранда видела тоску в его синих глазах и положила руку на его руку.
— Ничего страшного. Я поняла, что ты был зол на нее.
Он сделал вид, что не понимает, о чем она говорит.
— Она умерла, Миранда.
— Это еще не значит, что при жизни она не была исключительно плохим человеком.
Он странно посмотрел на нее, а затем рассмеялся.
— О, Миранда, иногда ты говоришь совершенно невообразимые вещи.
Она улыбнулась.
— А вот это определенно комплимент.
— Напомни мне, никогда не назначать тебя учителем в воскресную школу.
— Боюсь, что христианского милосердия у меня действительно маловато,— подтвердила она.
— Правда? — удивился он.
— Я все еще злюсь на Фиону Беннет.
— Которая?..
— Та ужасная девочка, которая сказала, что я уродлива на дне рождения Оливии и Уинстона.
— О мой бог, сколько лет назад это было? Напомни мне, что не стоит тебя раздражать.
Она выгнула одну бровь.
— У тебя ничего и не выйдет.
— Тебе, моя дорогая девочка, не хватает скромности.
Она пожала плечами, поражаясь тому, как легко ему удалось сделать ее беззаботной и счастливой.
— Только не говори об этом вашей матери. Она считает меня святой.
— По сравнению с Оливией, я уверен, что так оно и есть.
Миранда пригрозила ему пальцем.
— Ничего плохого об Оливии.