В возрасте десяти лет Миранда Чивер не показываала даже признаков своей будущей красоты. И в возрасте десяти лет Миранда отлично понимала, что общество ждет от нее. До тех самых пор, пока блистательный и прекрасный Найджел Бевелсток, виктонт Тёрнер, поцеловал ее руку и пообещал, что наступит день, когда она вырастет и станет самой собой, и станет столь же прекрасна, сколь сейчас умна. И в свои десять лет Миранда уже отлично знала, что будет любит Найджела вечно…
Авторы: Джулия Куин
было проехать по небольшому каменному мосту.
— Большое спасибо, что проводил меня домой, Тернер. Обещаю, что никогда не буду называть тебя Найджелом.
— Обещаешь так же, что будешь щипать Оливию всякий раз, когда она назовет меня Найджелом?
Миранда весело хихикнула и кивнула.
Тернер спешился и помог Миранде слезть с лошади.
— Знаешь, Миранда, что я думаю, что ты должна сделать? — внезапно спросил он.
— Что?
— Я думаю, что ты должна вести дневник.
Она удивленно моргнула.
— Зачем? Кто захочет его прочитать?
— Никто, глупышка. Ты будешь вести его только для себя. Ну и, возможно, когда-нибудь, после того как ты умрешь, твои внуки прочитают его и узнают, какая ты была в детстве.
Она склонила голову.
— А, что если у меня не будет внуков?
Эта малышка и тут осталась верна себе, поставив в тупик своим вопросом.
— Может, ты станешь знаменитой, — нашелся он. — И дети, которые будут изучать твою биографию, захотят узнать, какой ты была в детстве.
Миранда с сомнением посмотрела на него.
— Ну хорошо. Хочешь, скажу, зачем на самом деле, я думаю, ты должна вести дневник?
Она кивнула.
— Поскольку, когда ты превратишься в себя, и станешь столь же красива, как уже умна, то сможешь в любой момент заглянуть в свой дневник и понять, как глупы такие девочки, как Фиона Беннет. И посмеешься, когда вспомнишь, что мама говорила, что твои ноги выросли из плеч. И, может быть, с улыбкой вспомнишь обо мне и сегодняшнем, таком интересном, разговоре.
Миранда вглядывалась в его лицо, думая, что он должен быть одним из тех греческих богов, о которых всегда читал ее отец.
— А знаешь, что я думаю? — прошептала она. — Я думаю, что Оливии очень повезло иметь такого брата, как ты.
— И такую подругу, как ты.
От избытка чувств, у Миранды задрожали губы.
— Я всегда буду вспоминать о тебе с улыбкой, Тернер,— шепотом сказала она.
Он склонился и почтительно поцеловал ей руку, словно она была самой прекрасной леди в стране.
— Верю тебе, котенок, — улыбнулся он, и кивнул, прежде чем вскочить на своего коня, держа вторую лошадь на поводу.
Миранда смотрела на него, пока он не скрылся из виду, и оставалась, не сходя с места, глядя в ту сторону, куда он поехал, еще хороших десять минут.
* * * * *
Позже, тем же вечером, Миранда нашла своего отца в кабинете. Он углубился в чтение какого-то текста, не обращая внимания на воск со свечи, который уже капал на его стол.
— Папа, ну сколько раз я уже могу тебе говорить, что нужно следить за свечой? — вздохнула она и поправила свечу.
— Что? А, это ты, дорогая.
— Нужно зажечь еще одну свечу. Здесь слишком темно, чтобы читать.
— Правда? А я и не заметил, — подслеповато мигнул он. — Разве в это время ты не должна уже быть в кровати?
— Няня разрешила мне сегодня лечь на полчаса позже.
— Она так сказала? Ну, тогда, ладно, — с этими словами он вновь склонился над рукописью, давая понять, что разговор окончен.
— Папа?
Он вздохнул.
—Ну, что опять, Миранда?
— У тебя есть запасные записные книжки? Как те, что ты используешь для чернового перевода?
— Кажется, да, — он открыл верхний ящик стола и принялся там искать. — Они здесь. Но зачем они тебе? Что ты собираешься с ними делать? Они очень высокого качества и стоят не дешево.
— Я хочу вести дневник.
— Да? Отлично. Я считаю, что это достойное занятие, — с этими словами он протянул ей тетрадь.
Миранды зарделась от похвалы отца.
— Спасибо. Я скажу, когда она закончится и мне нужна будет новая.
— Хорошо. Доброй ночи, дорогая, — сказал он и вернулся к своим бумагам.
Миранда прижала тетрадку к груди и побежала наверх, в свою спальню. Там она вытащила чернильницу и перо из столика и села делать первую запись. Она написала дату, а затем ниже, после долгих размышлений, написала одно-единственное предложение. Оно выражало все, что казалось необходимым написать.
2 марта 1810
Сегодня я влюбилась.
Глава 1
Найджел Бивилсток, больше известный как Тернер, слыл среди знакомых знатоком очень многих вещей. Он знал латинский и греческий языки и мог обольстить женщину на французском и итальянском. Он попадал в движущуюся мишень верхом на скачущей лошади и знал точно, сколько стоит выпить, что бы не потерять своего достоинства. Он мог сразиться с любым противником на ринге или поэтическом собрании, декламируя Шекспира или Донна. Короче говоря, он знал все, что должен знать настоящий джентльмен, и был первым во всем.
Люди смотрели на него.
Люди равнялись на него.
Но ничего, ни одна минута его полной привилегированной
