В возрасте десяти лет Миранда Чивер не показываала даже признаков своей будущей красоты. И в возрасте десяти лет Миранда отлично понимала, что общество ждет от нее. До тех самых пор, пока блистательный и прекрасный Найджел Бевелсток, виктонт Тёрнер, поцеловал ее руку и пообещал, что наступит день, когда она вырастет и станет самой собой, и станет столь же прекрасна, сколь сейчас умна. И в свои десять лет Миранда уже отлично знала, что будет любит Найджела вечно…
Авторы: Джулия Куин
Глава13
Тернер не знал, почему так долго оставался в Кенте. Двухдневная поездка быстро удлинилась, когда лорд Гарри решил, что желает приобрести собственность, и кроме этого, желает, устроить прием и присутствие его друзей было просто необходимо. Тернер не смог придумать предлога, чтобы вежливо отказаться. И честно говоря, он действительно не хотел уезжать, иначе пришлось бы вернуться в Лондон и мужественно выполнить свой долг.
Не то, чтобы он избегал женитьбы на Миранде. Как раз наоборот. Как только он примирился с мыслью о повторном браке, это перестало походить на ужасную судьбу.
Но, тем не менее, возвращаться не хотелось. Если бы он не умчался из города, приведя не слишком убедительное оправдание, то он, возможно, решил бы вопрос. Но чем больше он тянул, тем меньше ему хотелось думать об этой проблеме. Как же он объяснит свое отсутствие?
В общем, двухдневная поездка превратилась в недельный прием, что в свою очередь перетекло в двухнедельное мероприятие с охотой, гонками и большим количеством свободных женщин, которым предоставили «карт бланш». Тернер боялся воспользоваться последним. Он мог бы уклониться от ответственности перед Мирандой, но тем нее менее оставался верен ее.
Затем в Кент приехал Уинстон и продолжил развлекаться с такой энергий, что Тернер почувствовал себя обязанным остаться и по-братски проследить за ним. Это заняло еще две недели его времени, которое он с удовольствием потратил, поскольку все эти причины успокаивали чувство вины, которое он испытывал. Действительно, разве мог он оставить своего младшего брата? Если бы он отпустил его одного, то бедный мальчик, вероятно, закончил бы острым приступом французской болезни.
Наконец, он понял, что не может больше откладывать неизбежное, и вернулся в Лондон, чувствуя себя задницей. Миранда, наверное, кипятится. Для него было бы большой удачей, если бы она согласилась выйти за него. Итак, испытывая небольшой трепет, он прошагал к дому родителей и вошел в парадный холл.
Перед ним незамедлительно материализовался дворецкий.
—Хантли. — приветственно произнес Тернер. — Мисс Чивер дома? Или сестра?
—Нет, милорд.
—Хмм. И когда ожидается их возвращение.
—Не знаю, милорд.
—К обеду? Или к ужину?
—Полагаю, не в ближайшие несколько недель.
—Несколько недель. — Этого Тернер не ожидал. — Где они, черт возьми?
Хантли напрягся услышав ругательство.
— В Шотландии, милорд.
— В Шотландии? — Дьявол! Что, черт возьми, они там делают? У Миранды были родственники в Эдинбурге, но если у нее и были планы их посетить, то его она об этом не уведомила.
Минутку, Миранда не была обещана никакому шотландскому джентльмену, который был связан с ее бабушкой и дедушкой, ведь так? Кто-нибудь, конечно, сказал бы ему, если бы это имело место быть. Миранда, например. И Бог свидетель, что Оливия не умела хранить секреты.
Тернер зашагал к лестнице и начал кричать.
—Мама! Мама! — Он повернулся к Хантли. — Надеюсь, моя мать не понеслась также во весь опор в Шотландию.
—Нет, она дома, милорд.
Леди Ридланд поспешно спустилась вниз.
—В чем дело? Где ты был? Ты уехал в Кент, ничего мне не сказав.
—Почему Оливия и Миранда в Шотландии?
Леди Ридланд в удивлении подняла брови.
— Кто-то из семьи болен. Из семьи Миранды.
Тернер не нуждался в уточнении того, что было более чем очевидно, поскольку у Бивилстоков нет никаких родственников в Шотландии.
—И Оливия поехала с ней?
—Ну, они очень близки, ты же знаешь.
—Когда они вернутся назад?
—Я не могу ничего сказать о Миранде, но я написала Оливии, настаивая, чтобы она вернулась. Она прибудет через пару дней.
—Хорошо. — Проворчал Тернер.
—Уверена, что она будет рада твоей братской привязанности.
Тернер сузил глаза. Не послышался ли ему намек на сарказм в голосе матери. Он не был в этом уверен.
— Скоро увидимся, мама.
—Хорошо. О! Тернер?
—Да.
—Почему ты не проводишь больше времени со своим камердинером. Ты выглядишь оборванным.
Тернер зарычал, выходя из дома.
Два дня спустя, Тернеру сообщили, что его сестра возвратилась в Лондон. Тернер помчался домой, чтобы немедленно ее увидеть. Если и было что-то, что он ненавидел, так это — ожидание.
И если было что-то, что он ненавидел еще больше, так это чувство вины.
И он чувствовал себя чертовски виноватым в том, что заставил ждать Миранду больше шести недель.
Оливия была в своей спальне, когда он прибыл. И вместо того, чтобы подождать ее в гостиной, Тернер помчался наверх и постучал в дверь.
—Тернер! — воскликнула
