В возрасте десяти лет Миранда Чивер не показываала даже признаков своей будущей красоты. И в возрасте десяти лет Миранда отлично понимала, что общество ждет от нее. До тех самых пор, пока блистательный и прекрасный Найджел Бевелсток, виктонт Тёрнер, поцеловал ее руку и пообещал, что наступит день, когда она вырастет и станет самой собой, и станет столь же прекрасна, сколь сейчас умна. И в свои десять лет Миранда уже отлично знала, что будет любит Найджела вечно…
Авторы: Джулия Куин
это не казалось таким уж сложным. Всего лишь три маленьких слова, Бога ради. И он хотел сказать их. Но он стоял на краю чего-то и никак не мог сделать последний шаг.
Это было неправильно. Это не имело смысла. Он не знал, боялся ли он любить ее, или боялся того, что она любила его. Он не знал, боялся ли он вообще. Возможно, он был просто мертв внутри, с разбитым от первого брака сердцем, не способным на нормальные чувства.
— Любимая, — начал он, пытаясь придумать что-то, что сделало бы ее счастливой. Или, если это было невозможно, просто убрало бы эту опустошенность из ее глаз.
— Не называй меня так, — сказала она так тихо, что он едва смог услышать ее. — Называй меня как прежде, моим именем.
Он хотел вопить. Он хотел кричать. Он хотел трясти ее за плечи и заставить понять, что она ничего не понимает. Но он не знал, как сделать одну из этих вещей и потому он просто кивнул головой и сказал:
— Я увижу тебя через несколько недель.
Она кивнула. Один раз. И затем отвела взгляд.
— Надеюсь, что так и будет.
— До свидания, — сказал он мягко и закрыл за собой дверь.
* * * * *
— Ты много чего можешь сделать с зеленым, — сказала Оливия, перебирая потрепанные портьеры в западной гостиной. — Ты всегда замечательно выглядела в зеленом.
— Я не собираюсь одевать портьеры, — ответила Миранда.
— Да, я знаю, но все хотят видеть лучшее в гостиной, разве ты так не думаешь?
— Я полагаю, есть один такой человек, — Миранда повернулась, дразня Оливию ее запальчивой речью.
— О, прекрати. Если тебе не нужен мой совет, то ты не должна была меня приглашать, — губы Оливии изогнулись в простодушной улыбке. — Я так рада, что ты это сделала. Я ужасно по тебе скучала, Миранда. Хейвербрикс ужасно унылый зимой. Фиона Беннет продолжает обращаться ко мне.
— Отвратительное обстоятельство, — согласилась Миранда.
— От явной скуки у меня появляется желание принять одно из ее приглашений.
— О, прошу тебя, не делай этого.
— Ты же не сердишься больше из-за того инцидента с лентой у меня на дне рождения, правда?
Миранда свела большой и указательный пальцы на расстоянии полдюйма друг от друга.
— Разве что чуть-чуть.
— Слава Богу. Оставим это. В конце концов, ты умыкнула Тернера. И прямо у нас из-под носа, — Оливия все еще немного обижалась, что она была не в курсе отношений своего брата и лучшей подруги. — Хотя, должна признать, он поступил совершенно по-свински, сбежав в Лондон и оставив тебя здесь одну.
Миранда натянуто улыбнулась за складками ткани, которую перебирала.
— Все не так плохо, — пробормотала она.
— Но твое время так близко, — Оливия выступила вперед. — Он не должен был оставлять тебя одну.
— Он не оставил, — сказала Миранда твердо, пытаясь сменить тему разговора. — Ты ведь здесь, не так ли??
— Да, да, и я осталась бы до рождения ребенка, если бы могла, но мама говорит, что это неприлично для девушки, не состоящей в браке.
— Я не могу придумать ничего более приличного, — парировала Миранда. — Можно подумать, ты не окажешься в таком же положении через несколько лет.
— Мне потребуется муж для начала, — напомнила ей Оливия.
— Я не вижу проблемы с этим. Сколько предложений ты получала в этом году? Шесть?
— Восемь.
— Тогда никаких жалоб.
— Я не жалуюсь, я просто… О, неважно. Она говорит, что я должна остаться в Роуздейле. Мне не разрешили остаться с тобой.
— Гардины, — напомнила ей Миранда.
— Да, конечно, — сказала Оливия оживленно. — Если мы сделаем зеленую обивку, то портьеры могут быть контрастирующим цветом. Возможно, дополнительный оттенок для драпировки.
Миранда кивнула и надлежаще улыбнулась, однако мысли ее были далеко. В Лондоне, если быть точной. Ее муж вторгался в ее мысли каждую секунду, каждый день. Она могла обсуждать вопрос с домоправительницей, когда его улыбка внезапно всплывала у нее перед глазами. Она не могла дочитать книгу, потому что звук его смеха постоянно звучал у нее в ушах. И ночью, когда она почти спала, легкое, мягкое прикосновение его поцелуя дразнило ее губы, пока она не начинала заболевать желанием почувствовать его теплое тело рядом с собой.
— Миранда? Миранда!
Миранда услышала Оливию, нетерпеливо повторявшую ее имя.
— Что? О, я сожалею, Ливии. Мой ум был за мили отсюда.
— Я знаю. Он проживает в Роуздейле сейчас, вроде как.
Миранда изобразила сердечный вздох.
— Это ребенок, кажется. Все это делает меня ужасно плаксивой.
Через два месяца, подумала она с сожалением, она не сможет списывать свои моментальные помутнения рассудка на ребенка, и что она тогда будет делать?
Она вежливо улыбнулась Оливии.
— Что ты хотела сказать мне?
