После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
фургона; подтянувшись, внутрь перевалился человек в ветровке, за ним — еще один.
Машина тронулась.
— Здорово всем. Ну-ка, подвинь задницу, Дрын, расселся…
Это были Метла и парень из охраны — тот самый лоб, что топтался рядом с Вал Валычем, когда Сергея принимали на работу. Лоб с цветными подтяжками.
Дрын пробормотал что-то смущенно-радостно, подвинулся. У Лба в руке — большой пластиковый пакет, какими торгуют бабки на привокзальном рынке. Полнехонький.
«Выпивка и закуска», — догадался Сергей. Гости уселись на скамейке по обеим бокам от Дрына. В крышу фургона тихо забарабанил дождь.
— Выпей, Паша, — сказал Метла, протягивая Дрыну плоскую четвертушку «Баллантайна».
Дрын закрутил своей маленькой головкой.
— Нет, — сказал он, — я водку не люблю.
— Это не водка. Виски.
— Все равно. Вот пожрать я бы пожрал.
Лоб залез рукой в пакет. Тут фургон стал поворачивать, и он едва не слетел со скамейки. Что-то звякнуло. А Метла продолжал настойчиво тыкать бутылку в лицо Дрыну.
— Пей, говорю, — внушал он, как маленькому. — Это лекарство.
— Да перестань…
— Пей, Паша.
Голос у Метлы стал какой-то особенный: глухой, плоский. Злой. И Дрын вдруг напрягся, побледнел. Он смотрел на Метлу во все глаза, будто впервые увидел, а нижняя челюсть его медленно опускалась на грудь.
— Ты что?.. — пробормотал он неуверенно. — Я… не хочу.
— Без истерики, Паша. Так всем будет лучше. Пей.
Дрын взял бутылку дрожащей рукой.
Пригубил.
— Пей еще. До дна.
Дрын послушно выпил все до последней капли — не сводя с Метлы завороженных глаз.
Потом резко развернулся, швырнул в перегородку пустую четвертушку, закричал:
— ГОГА!! СТОЙ!!
Машина дернулась, прибавила газу. Сергей слышал, как из кабины доносятся ругательства. «Что происходит?» — хотел спросить он. Но тут Лоб достал руку из пакета, в ней оказался обрезок водопроводной трубы со следами облупившейся оранжевой краски.
Лоб быстро приподнялся, ударил Пашу по голове. ТУХ-Х.
Суконная спортивная шапочка вдавилась в затылок, влипла в продолговатое углубление. Дрын неожиданно пукнул, навалился на перегородку, стал медленно оседать на колени, обдирая ногти о доски. Шапочка потемнела, из-под нее за шиворот лилась кровь.
— С днем рождения, Паша, — сказал Метла. В руке у него блеснул «тэтэшник».
Сергей успел вскочить на ноги — но тут машину отчаянно затрясло (такое впечатление, что Гога на всей скорости влетел на проселок), и он, не удержав равновесия, упал.
Лоб и Метла навалились сверху. Труба уперлась в горло, кадык прыгнул вверх, куда-то под самый подбородок — там и застрял. Дыхание перехватило.
— У тебя есть десять секунд, Серый, — выдохнул Метла в самое лицо. — Чтобы выпить обезбаливающее. Хой сказал, вас обоих надо кончать. Обоих. Вы неудачно нарисовались в «Пилоте», Серый, поднялся большой шухер, а с вас уже портреты пишут. В полный рост.
Дуло «тэтэшника» заплясало перед глазами. Гога, видно, обеими ногами упирался в педаль газа; фургон трясся, деревянный каркас жалобно поскрипывал. Дрын, растянувшись навзничь на полу, выл на одной низкой ноте. Голова его механически дергалась из стороны в сторону.
— Я… ни при чем… — прохрипел Сергей Курлов.
— Никто не виноват, Серый. Самая обычная невезуха.
Лоб запыхтел и сильнее навалился на трубу.
— …ни при че-е-е…
— А вот Родик не хочет, чтобы тебя били трубой по голове. Он сказал Хою: Серый схоронится где-нибудь, оставим его. Я тоже за это. Только…
Только что?!
В горле яростно заклокотало. Перед глазами запрыгали черные мошки. Где-то за грудной клеткой набухал, набирал силу взрыв.
— Только ты должен кончить Дрына.
Хрящи запели под ледяным железом. «Труба. Тру-ба. Уберите трубу», — хотел сказать Сергей. Но вместо этого из горла вырвалось:
— Да. Да!!
Труба отодвинулась, и кадык вернулся на место. Тяжело дыша, Сергей сел.
«Тэтэшник» в руках Метлы вопросительно пялился на него: ну, что скажешь?
Патологоанатом будет копаться в его кишках, напевая дурацкую песенку. А еще этот идиотский обычай. Обмывание покойников. Мама, конечно, сама не рискнет — и правильно сделает; заплатит лишние полтора миллиона, и его обмоют в морге.
Какие-нибудь старые прошмандовки разденут его догола (можно себе представить, в каком виде
