После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
глядеть приветливо; позывные «Радио-103» из магнитолы; все те же яркие хитроватые загогулины, проплывающие на экранах мониторов.
Валыч усадил Дениса и Таню в огромный «ЛинкольнБумтаун», они объехали несколько кафе — стекляшек».
— Судак маринованный с картофелем, шорпа, цыпленок табака, зелень, фрукты, все свежее, все с пылу с жару, — с гордостью комментировал меню управляющий. И добавлял:
— Может, все-таки пообедаете?
Денис проголодался, но он понимал: если даже они выпьют по чашке кофе, отношения изменятся — следователи вроде как воспользуются гостеприимством торгашей, и те будут думать, что их нетрудно приручить.
— Спасибо, мы не голодны, — ответил он за обоих и на всякий случай посмотрел на Таню, но не понял, одобряет ли она такую принципиальность.
Затем Валыч повез их в гараж, где переодеваются грузчики. В раздевалке было пусто. Есипенко на место так и не прибыл.
— Никуда он не денется, — с непоколебимым оптимизмом заявил управляющий. — К завтрашнему дню прочухается и объявится — вот увидите.
На обратном пути в кармане у Валыча запикало. Он достал трубку радиотелефона, послушал, передал Денису:
— У лейтенанта какие-то новости для вас.
Новости были не ахти.
— Дверь никто не открывает, — сказал Паршнов. — Я обошел дом, глянул на окна — ничего не видать, кроме занавесок. Опросил соседей по площадке, те сказали, что видели Есипенко на днях, вчера или позавчера. А вообще он ни с кем не общается, живет один, иногда пропадает на несколько дней…
— Я понял, — сказал Денис в трубку. — На сегодня все, спасибо.
Вал Валыч был готов отвезти их до самой прокуратуры, но Денис попросил притормозить возле автобусной остановки.
— Пожалуйста, пришлите ко мне напарника Есипенко, — попросил он напоследок.
Управляющий невозмутимо кивнул.
Когда Денис с Таней пересели из «Бумтауна» в автобус, мир вокруг них вдруг опростился и потускнел. Ехали почти не разговаривая. День получился неудачным, Денис испытывал едкое, как изжога, чувство досады.
— Зря не поели, — сказала вдруг Таня Лопатко. — Можно было отдать деньги, чтобы не одалживаться.
— Взяли бы они твои деньги, — буркнул Денис. — Можем зайти в «Космос», закажем жульен или яичницу.
— Ага… Получается, что я напросилась!
— Что-то я тебя не пойму…
Денис повернулся к Лопатко. И только сейчас, в тусклом свете уходящего осеннего дня, заметил нечто странное в ее лице. Макияж. Юрист второго класса Лопатко была в макияже! Между бровями и веками лежали цветные тени, ресницы удлинились раза в полтора (искусственные!), на скулах алел треугольный румянец, губы тщательно подведены… Таня ведь никогда не красилась. Изредка на ее лбу или вокруг губ появлялись следы тональной пудры — но только чтобы скрыть предательский прыщик.
В ее сумочке, кроме портмоне, ключей и носового платка, не было ничего. Никаких тюбиков, никаких флакончиков, никаких женских штучек-дрючек…
— …А? — переспросил Денис, вдруг обнаружив, что Таня Лопатко тоже смотрит на него и под слоем кирпичносливочного крема на ее лице проступает взаправдашний румянец — куда гуще искусственного.
— Ты чего уставился? — повторила Таня с каким-то раздражением.
— Ничего, — сказал Денис.
Таня, тряхнув волосами, резко отвернулась к окну. Под маленьким ухом затрепыхалась золотая сережка с прозрачно-фиолетовым камешком. Сережки Таня Лопатко тоже никогда не носила. Никогда. Денису показалось, что сейчас он услышит по-девчоночьи обиженное: «Дурак».
— Кто такая Валерия? — спросила мама за ужином.
Вкуснейший на свете сырный суп — еще одна драгоценная семейная реликвия, доставшаяся в наследство от б-на В: Л. Де Фернеса, — сразу как-то обезвкусился.
— Почему ты спрашиваешь? — Денис поднял голову от тарелки.
— Она звонила часа полтора назад, ты еще был на работе. Это твоя девушка?
— Не знаю, — сказал Денис, подумав. — Возможно.
— Давно встречаешься?
— Раза два.
— Если бы ты пораньше возвращался с работы — мог бы встретиться в третий.
— Еще встречусь, мам.
К столу приковыляла Джоди, на морде у нее висела сосулька из плавленого сыра.
Как полноправный член семьи, Джоди питалась с общего стола — но сырный суп ей не нравился. Вчера за завтраком, когда мама разговаривала по телефону, она стащила кусок вареной курицы и сожрала; когда
