После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
с толстыми расставленными в стороны ногами, где жир свисает наподобие складок присобранных штор. Линза очков пытается раздвинуть шторы, но тщетно: между ними — черным-черно. Стареет майор Агеев.
Через дорогу от главного офиса «Визиря» стояла патрульная машина с красно-синими «маяками» на крыше. Денис посмотрел на нее издали, покачал головой, вспомнил одно из любимых выражений Кравченко-Снетко. Затем подошел, постучал в стекло.
Стекло опустилось; внутри сидел Паршнов с книжкой Пикуля на коленях.
— Здравь жлаю, товарищ прокурор, — ласково сказал Паршнов, отщелкивая дверцу. — Welcome в хату. Кофе хочешь?
— Хочу.
Денис сел в машину. Лейтенант перегнулся, достал с заднего сиденья огромный пестрый термос, открутил крышку.
— Запах, а?..
— Ты мне объясни лучше, Паршнов, почему патрульную машину сюда поставил? — Денис осторожно перехватил из рук лейтенанта горячий пластиковый стакан, отхлебнул.
— То есть как это зачем? — не понял Паршнов. — Это ж твоя идея, Петровский. Или ты думаешь, я по своей воле сижу здесь, повышаю свой культурный уровень?
— Я думаю, что для наблюдения вы могли выбрать машину попроще, без огней и надписей на боку, — сказал Денис.
— А-а, это… — протянул лейтенант. — Ну так это вопрос к Суровцу. У него других не было.
— А почему прямо напротив офиса?
— Ну что ты ко мне пристал, Петровский? — Паршнов вздохнул. — Мне сказали: стань здесь. Я стал и стою. Как вкопанный. Ну?.. Кто-то, наверное, гоняется за фургонами по городу, кто-то в кустах сидит, на камеру пишет — а мое место здесь.
Кофе никак не желал остывать, пластиковый стаканчик нагрелся и обжигал пальцы.
Денис поставил его на приборную доску. Он сильно сомневался, чтобы кто-то гонял за кем-то по городу. В лучшем случае можно было представить себе еще парочку милицейских машин, украшенных красно-синими спецсигналами, застывших где-то напротив «визиревских» гаражей. И оперов — скучающих, поругивающих его.
Петровского, и всю городскую прокуратуру заодно.
— Книга хоть интересная? — спросил Денис.
— Драк маловато, — пожал плечами Паршнов. — И не трахается никто… Да ты пей кофе, Петровский. Остынет.
В этот день 000 «Визирь» недосчиталось еще одного своего сотрудника. Куда-то запропал шофер Гоша, он же Парамоненко Григорий Васильевич, пышноусый ебарь, друг и утешитель всех буфетчиц города Тиходонска. На вечер седьмого числа у него была назначена встреча с некой Екатериной Пигиной, раздатчицей кафе «Дорожное»;
Гоша не пришел. Рано утром восьмого к Гоше в квартиру стучался сосед — одолжить пару тысяч до получки; никто не открыл.
В конце концов Гоша не явился на работу, хотя в этот день на «точках» проходила генеральная уборка и ему предстояло вывезти всю стеклянную тару и прочий хлам из подсобок. Уборка сорвалась, Гошу ждал серьезный нагоняй от Вал Валыча — но Гоша не явился и на следующий день, и через неделю, и через месяц. В металлическом шкафчике, где переодевался Гоша, под замком остались его рабочие куртка и брюки, схватившиеся буквой L носки, мелкая расческа с несколькими застрявшими в ней волосками.
Когда наняли нового шофера, замок на шкафчике спилили, вещи выбросили. В кармане рабочей куртки нашли пятнадцать долларов и полпачки «Голден Америкен». Гоша так и не вернулся за ними.
НЕ ЗАГОНЯЙТЕ ЛЮДЕЙ В УГОЛ
Простейшее естественное действие превратилось в пытку.
— Какая скотина! Нет, надо с этим кончать…
Глухо зашумела вода в бачке. Закачалась пластмассовая фиговинка с освежителем.
Додик скребся с наружной стороны в дверь, скулил.
— Фу, — сказала Маша Вешняк. — Пшел.
Розовая бумага висела на ролике под крышкой с прорезью, оттуда торчал небрежно оборванный край с резвящимися пушистыми котятами; Метла ходил в уборную перед тем, как лечь с ней в постель, он и оборвал. Одному котенку оттяпал полголовы, другому задние лапы и хвост, — но они все равно резвятся, пушистые и мягкие, как эта бумага, лучшая бумага в городе. Маша знает, она всегда берет ее в своем итальянском супермаркете.
Но бумагой она не пользуется. Вот уже почти месяц. Маша взяла с полки рулон ваты, отделила верхний слой,
