После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
фирмы…
Ногам холодно, пора идти в постель, добирать свои четыре часа. Маша еще раз глянула в зеркало. Лицо, глядящее оттуда, улыбалось, теперь оно нравилось ей.
Что-то озаряло его изнутри, словно огонек внутри китайского фонарика. Какая-то мысль.
Маша сунула пистолет обратно в джинсы. Открыла дверь, вышла в коридор. Нашарила в шкафу свежую ночную рубашку, короткую, до середины бедра, с глуповатой кружевной оторочкой. Едва поднимешь руки, чтобы поправить волосы, — все видно.
Эта рубашка помнит немало, Метла когда-то любил ее, говорил, чтобы не снимала, когда они кувыркались вдвоем в постели. Рассматривал. Он никогда не закрывал глаза, любил смотреть, заглядывать, любил лазить под подолом. Маша разрешала. На пляже, когда стояли в очереди за колой, сама заглядывала ему в плавки. Дура. Ей это нравилось.
В конце концов взяла другую рубашку, обычную. Надела. Приоткрыла дверь спальни.
Метла лежал животом вниз, обхватив подушку руками. Спал. Из кухни прибежал Додик, ткнулся холодным носом в ногу. Вот собака, кровь за километр чует.
— Место, — сказала ему Маша.
Мысль была следующей: она не будет никого убивать. Сама — не будет. Пусть с Метлой разбираются его же дружки. Родик, например. Маша Вешняк только стукнет куда надо, расскажет про то дело, все расскажет, по часам и минутам — со слов самого Метлы. Как шоферы просили не стрелять, потому что у одного дети, у другого отец сердечник, а зарабатывать больше некому, и как Метла сказал: «Так и быть, хлопцы, живите», — и выстрелил. А потом спросил у Дрына, не хочет ли тот нацедить себе кружечку тепленькой? Сам Метла, конечно, знает гораздо больше — не только про себя, про всех. Про того же Родика. Поэтому Родик постарается убить Метлу прежде, чем того доведут до прокуратуры.
Когда Маша ложилась в постель, он беспокойно зашевелился, пробормотал во сне:
— …только попробуй… это… куда.
Маша напряглась. Груда мяса и костей. Черт с ним… Убить сейчас же. Наплевать в мертвые глаза. Сесть над ним и помочиться в открытую пасть. И ничего не прятать, чтобы все видели, все знали, что это она, Маша Вешняк, девочка хоть куда (и сколько хочешь раз), прикончила-таки своего дружка. И как прикончила!..
Груда мяса и костей.
Обтошниться.
Нет…
Этот следователь, он такой высокий, худой. Метла рассказывал. Говорил: «Писюган из прокуратуры приходил». Как его звать-то?
Пэ, пэ. Петров? Пирогов? Пистонов? Петренко?
Петровский. Хорошо, пусть Петровский. Какой-то Петровский допрашивал ее по поводу дня рождения у Газика Димирчяна. Высокий и худой Петровский. Где же он сидит, в какой прокуратуре-то? В областной? Городской? Районной? И сколько в Тиходонске районов?
Много. Хоть заешься.
Но это не страшно. Ведь есть телефон в конце концов, есть именной электронный справочник на главпочтамте, есть список организаций, всего шесть тысяч за справку. И никаких очередей.
И что потом сказать ему?
Здравствуйте, мы с вами не знакомы, но я девочка хоть куда и сколько хочешь, желаю капнуть на своего дружка, который затрахал меня в жопу.
Здравствуйте, я говорю из таксофона, у меня нет времени, за мной по пятам гонится мой бывший дружок, который проходит по одному из ваших дел. Мне нужно срочно сообщить вам нечто важное.
Здравствуйте, я располагаю информацией по делу Есипенко, мне нужно встретиться с вами на нейтральной территории, я готова даже подписать протокол, если вы гарантируете мою безопасность… И если обещаете не трахать меня куда попало.
Машино лицо светилось на подушке, словно китайский фонарик. Она знала, что найдет его. Худого и высокого.
— Проша, тебе приходилось когда-нибудь слышать, чтобы в кафе подавали наркотики?
Проша важно поправил на носу очки. Он не обиделся, потому что знал: речь идет не о «Космосе» конкретно и не о нем самом. Он уже привык, что за его стойку присаживаются следователи горпрокуратуры в мятых пиджаках, с явными следами недосыпа на лицах — и задают ему разные неожиданные вопросы.
Проша ответил, взбивая в чашке кофейную пенку:
— Даже по телевизору видел. Про «Коломбо», кажется.
— «Коломбо» меня не интересует, — сказал Денис. — У нас, в Тиходонске — слышал?
Перед ним на стойку опустилась чашка крепкого двойного кофе. Проша взял переполненную пепельницу, высыпал окурки в мусорное ведро, поставил обратно.
Денис угостил его сигаретой.
— Наркотики, — сказал
