После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
И не я ими командую. Собирайся быстро, я спешу!
— Не хотите, значит, — утвердительно сказала Вика и поджала губы. — Как сверху залезть — так пожалуйста, а как помочь — так нету… Попользовались в свое удовольствие — и в сторону… Только со мной так не выйдет!
— Ты что, угрожаешь мне? — изумился Агеев.
— Узнаете… Думаете, над простой женщиной что угодно творить можно? Нет, мы не в Америке живем!
Она быстро прошла к двери, открыла замок, на пороге на миг приостановилась, обернулась.
— У нас издеваться над простым человеком никому не дозволено! Никаким начальникам! А с начальства и спрос сгроже!
Дверь захлопнулась с такой силой, что осыпалась штукатурка.
Майор Агеев оцепенело стоял посреди прихожей. Всю жизнь он занимался идеологией, и это была совершенно неблагодарная, провальная работа: утвержденные в высших инстанциях правильные слова, замечательные мысли и положительные примеры отторгались мозгами большинства сограждан. И вот только что простая советская, а ныне российская женщина-труженица продемонстрировала образцовую идеологическую убежденность. Труд майора Агеева не пропал даром! Но он почему-то не радбвался.
Раздался звонок. Кирпич! И точно — в дверь ввалился медведеподобный Курлов. Он изменился. Типичная бандитская рожа! Она у него и раньше не отличалась благочинностью, но глаза хоть были человеческими… А сейчас — тусклые стекляшки без всякого выражения. Мятый, грязный, свалявшиеся волосы, устойчивый подвальный запах — бомж да и только!
— Значит, ничего не бояться, все будет тип-топ? — криво улыбаясь, спросил Кирпич, проходя в комнату. — Никто не заставляет меня никого убивать и вообще все вокруг пай-мальчики?
Он развалился на диване, и Агеев подумал, что грязные штаны обязательно запачкают обивку.
— Что случилось, Сергей? — как можно более теплым тоном спросил он. — Не волнуйся, мы во всем разберемся… Кстати, этот Чумаченко уже арестован, я не бросаю слов на ветер. И в остальном мы тебе поможем…
— Да уж пожалуйста, — Курлов протянул руку к аккуратно сложенной простынке.
Агеев выругал себя за рассеянность. Впрочем, он просто не успел ее убрать.
— Сто лет не спал на простыне, — огромная грязная лапа смяла белую ткань. — После убийства ни разу. Как раз сто лет и прошло.
— Какого убийства? — сипло спросил Агеев. В жизни майора еще не было столь насыщенных неприятностями дней.
— Обычного. Приставили трубу к горлу и сказали: или ты кончаешь Дрына, или мы кончаем тебя. А что мне было делать?
— И ты… убил?!
Кирпич кивнул.
— А куда деваться. Правда, у него башка и так была пробита, все равно не выжил бы. Наверное, не выжил… Хотя если бы его в больницу отвезти, а не трубой мочить…
— Подожди, подожди, — Агеев быстро забегал по комнате. — Успокойся и расскажи все подробно!
Но успокаиваться надо было самому майору. У него даже голова закружилась. Вот денек! Вначале эта дура, теперь еще хлеще! Любое совершенное агентом преступление — ЧП, за которое несет ответственность куратор. А уж убийство — это сверх ЧП! Такого еще никогда и не было!
— Родик меня пожалел, сука. Хорошо пожалел. Замазал кровью и посадил в говенную хату. Только все равно я им, как бельмо в глазу, рано или поздно кончать надо, — медленно говорил Кирпич. У него был вид смертельно уставшего человека. Глаза слипались. — Да и какая у них жалость… Родик своего лучшего дружка, Метлу, отдал. Его задушили вместо меня в той квартире, где говно… А с меня хватит. Я на вас работал, теперь вытаскивайте, как обещали. Хоть поживу у вас здесь пару дней по-человечески… Стояк не течет?
Он вытянулся на диване и закрыл глаза.
— Подожди, Сергей, подожди… Где жить, мы тебе найдем… И уладим…
Обязательно все уладим… Подожди, не спи!
Но Кирпич уже ничего не слышал.
На ягодицах у Тани Лопатко имелись прыщики, и она это знала. Но для самоуспокоения переносила собственный недостаток на всех других женщин, преимущественно молодых и красивых. Психологи называют такой феномен проекцией.
Он действительно позволяет разгрузить психику от ненужных переживаний. Надо только соблюсти еще одно условие: никому не показывать собственную задницу. А при кабинетном Сексе сделать это тяжело, ибо в девяноста процентах случаев практикуется вторая основная позиция, при которой весь зад виден как на ладони.
Можно, конечно, сесть на край стола, но зимой такой вариант малопригоден, ибо надо снимать и сапоги,
