После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
— Нет нужды напоминать, что борьба с коррупцией — дело святое. И тот, кто борется с нею, пусть даже в одиночку, во враждебном окружении, — прокурор иронично натянул губы, — заслуживает искреннего уважения и восхищения с нашей стороны… Жаль только, что герои этой невидимой войны чересчур скромны, чтобы хвастать своими подвигами.
Степанцов с улыбкой посмотрел Денису в глаза.
— Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать. Уважение, Денис Александрович, и — восхищение.
Денису казалось, что здесь не только новые обои — все новое, непривычное и чужое: столы, стулья, паркет, ковровое покрытие, и сами люди — с которыми он если и был когда-то знаком, то в другой, параллельной (перпендикулярной) жизни.
Откуда они узнали?.. Откуда все знают про его вторую жизнь? Этого просто не может быть! Но это есть…
Денис оглушенно молчал.
— Что же вы молчите, мистер Холмс? Поделитесь своими успехами! — отечески улыбался прокурор, но в глазах тлел огонек затаенной злобы. — Надеюсь, урожай собрали богатый?
Денис достал из кармана сигарету, покрутил в пальцах, сломал, сунул обратно в карман. И медленно поднялся со стула.
— По человеку с гектара, Владимир Иванович. Извините. Представляю, какой сволочью выгляжу сейчас… Но оправдываться не стану. Я не занимался плетением интриг и доносов ни на кого не писал, я занимался тем же, чем все остальные.
Расследовал дела. Старался как мог. Но эта работа оказалась гораздо труднее, чем мне представлялось на юрфаке. Оказалось, здесь нужны не только мозги, не только воля и терпение… Нужно что-то другое. Иногда происходит утечка информации, иногда подозреваемые скрываются из-за того, что не были вовремя подписаны ордера на арест и обыск. Свидетели исчезают, обвиняемые и потерпевшие погибают при подозрительных обстоятельствах… И это считается в порядке вещей, никто даже не пытается выяснить причины столь странных событий. Это случайность или предательство? Кто виноват?
— Хватит, Петровский, — прокурор уже не улыбался, и угольки в прищуренных глазах разгорались все ярче. — Обсудите это со своими настоящими товарищами, на собрании в Управлении. Одновременно обдумайте законность своих действий.
Все-таки прокуратура — это орган надзора за законностью, а не вражеский вертеп.
— …Я много раз задавал себе эти вопросы, — продолжал Денис. — Я тоже хотел бороться с предательством. Не как сексот, которому позарез нужно сдать план по разоблаченным коррупционерам, а как следователь, которому мешают работать. Как человек, который тоже отвечает за смерти проходящих по его делам людей…
Степанцов метнул быстрый взгляд в сторону Курбатова. Курбатов кивнул.
— Слушай, ты, — негромко сказал важняк, поднимаясь навстречу Денису. — Ты, правдоискатель… Посмотри на себя со стороны! Ты оформлен следователем, ты получаешь зарплату, ты улыбаешься товарищам. Но они пашут, а ты ищешь соринки у них в глазу, а сам ничего не делаешь. Работничек… Все это время ты реально вел два дела — а остальные тянули по пять-шесть. Для Кравченко и Снетко, которые за полгода передали в суд двенадцать дел, это была работа, настоящая работа, а для тебя, который не сделал ничего, — это только хобби. Основное для тебя — это слежка, ты ищешь упущения, а они всегда есть у тех, кто трудится. А ты не хотел пахать, как все. В этом вся причина. Не надо кивать на дядю и обвинять коллег.
Лучше сядь. Петровский, а еще лучше — выйди и не мешай работать остальным. У нас нет времени утирать твои сопли.
Курбатов встал напротив Дениса, достал руки из карманов. Казалось, еще секунда — и он вытолкнет его за дверь. Но Денис даже глазом не моргнул.
— Я выйду отсюда лишь когда закончу, — сказал Петровский. — Здесь сидят люди, которых я считал своими если не друзьями, то хотя бы хорошими знакомыми. Меня обвинили перед ними, я должен…
— Упаси Боже, — удивился Степанцов. — Что за дикость, Петровский? Кто вас обвинял? Мы все работаем на одно большое дело, какие тут могут быть обвинения?
— Могут. Потому что не все. И не на одно… Меня предупреждали, что кое-кто из проходящих по делу Берсенева — Старыгина находится под покровительством крупного чина в прокуратуре…
— Что-о?..
Степанцов быстро взял себя в руки. Посмотрел на часы, взял ручку и записал что-то на настольном календаре.
— Я полагаю, вы закончили, Петровский, — сказал он будничным тоном. — И сейчас можете идти. У нас масса нерешенных дел. Татьяна Леонардовна, — прокурор повернулся к Лопатко, — что у вас слышно по Пешнеру?
Прежде чем выйти,
