После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
глаза.
— Хорошо. Да. Хорошо, что вы нестандартно мыслите. Но нестандартно — не всегда означает правильно. Да. Вы обосновываете очень опасную концепцию объективного вменения, которая может привести к необоснованным репрессиям! Ведь что есть ответственность без вины?
Бык тяжело рухнул на колени и медленно повалился на бок. Денис незаметно отсалютовал восторженно замершей аудитории. Он выполнил свою задачу. Франк «завелся» и проговорил оставшиеся семьдесят минут, как раз до завершающего учебный день звонка.
Вываливаясь в весело гомонящей толпе на улицу, Денис получил стандартный набор почестей победителя: его признательно хлопали по плечу, дружески жали руку, Ниночка Бобылева чмокнула в щеку, а Славка Ефимов вызвался даже немедленно угостить пивом. Но время поджимало.
На улице было пасмурно. К стоянке автомобилей, пошатываясь, подходили двое изрядно поддатых парней с журфака. Одного, с разбитым лицом, Денис хорошо знал — тот ухаживал за Антониной и всегда смотрел на него, как на классового врага.
Звали его Сергей. Здоровый амбал, кто же это сумел так его разукрасить? Второй и с целой физиономией имел вид блатной босоты — дерганые движения, вызывающе-развязные манеры, хищный острый нос и презрительно прищуренные бесцветные глазки. Хорошие кадры получит через несколько лет отечественная журналистика! Оба наверняка неграмотные босяки, если и умеют писать, то только на заборах… Живописная парочка вплотную приблизилась к шикарной иномарке.
Неужели средь бела дня начнут курочить? По пьянке чего не сделаешь! Но вместо звона стекла нежно пиликнул электронный замок, и будущие журналисты завалились в мягкий салон. О времена, о нравы!
— Так ты идешь пить пиво? — спросил Ефимов.
— Некогда. Давай в другой раз!
Денис быстро пошел к трамвайной остановке, за ним увязался Бородаевский.
Странный и скользкий тип. Тетрадки и учебники он почему-то носил в газетном свертке, никогда не смотрел в глаза собеседнику и уклонялся от всех неофициальных мероприятий группы. Из-за этого в последнее время его уже и не приглашали.
— Значит, ты учил, — утвердительно, с долей обличительной интонации в голосе не то спросил, не то констатировал он. — А где ты все это прочитал? В учебнике такого нет…
— На учебнике далеко не уедешь. Думать надо. Анализ и синтез плюс собственные мысли… У тебя есть собственные мысли?
Денис втиснулся в отходящий трамвай и помахал рукой неуклюжему парню с бабьей фигурой и дурацким газетным пакетом под мышкой. Лицо у Бородаевского было унылым: собственных мыслей у него не было и он остро завидовал чужим успехам. А Денис уже забыл про свой триумф и думал о предстоящей работе.
Через пятнадцать минут он был на набережной, у восьмого причала. Громко играла бравурная музыка, белый прогулочный катер готовился к отплытию, а ожидающий у кассы длинный и сутулый Витька Осипов проявлял явные признаки беспокойства.
— Где ты ходишь, опоздаем! — ему нравилось изображать командира, но из-за излишней суетливости эта роль ему плохо удавалась.
— Я же не прогуливаю семинары, как некоторые, — гордо ответил Денис. — Билеты взял?
Они покупали билеты в кассе, как обычные граждане, правда, потом Мамонт возмещал расходы.
Осипов кивнул.
— Пошли быстрее!
— Подожди. Их привезли?
— Конечно! Что я, по-твоему, совсем идиот? Чего бы я спешил?
— Может, просто соскучился по водным прогулкам…
— Прям-таки! Наташка и так косо смотрит на мои отлучки. Один раз на кружок, другой — на дружину, сейчас — в райотдел на стажировку… А потом что придумать?
Витька полгода назад женился и сразу попал под каблук к молодой супруге.
Характер у него был мягкий, и скорей всего страх перед женой окажется сильней требований Мамонта о строгой конспирации — рано или поздно он под большим секретом расскажет ей все.
— Надо будет — я тебе сто историй придумаю… Побежали!
Тарахтенье движка напоминало работающий на холостых оборотах трактор. Они последними поднялись на борт — это плохо: привлекает излишнее внимание, но «прокол» не слишком серьезен… Надо будет загладить его полной естественностью поведения. Денис испытывал тревожное возбуждение — как всегда в начале операции.
Непривычно опрятные матросы сбросили сходни, отдали концы, тарахтенье усилилось, и гранит набережной ушел в сторону. Катер вмещает сто пятьдесят человек, но сейчас он заполнен едва на треть. Будний день, шесть часов вечера, народ после работы разбредается
