После окончания университета начинающий юрист Денис Петровский поступает на работу в прокуратуру, а его сверстник журналист Сергей Курлов неожиданно становится грузчиком в коммерческой фирме. Никто не знает, что молодые люди выполняют секретное поручение по государственной программе борьбы с коррупцией и организованной преступностью. Но политическая конъюнктура изменилась, программа свернута, и Петровский с Курловым остаются один на один с многочисленными проблемами и врагами.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
и перебрался в центральный аппарат. Сейчас он был начальником Главка контрразведки, генерал-майором. Стремительный взлет генерала напоминал старт космической ракеты. Но роль ускорителя выполнил скромный трудяга Холмс. В отличие от сотен начальников, забывающих про исполнителей в тот самый момент, когда работа закончена и надо делить лавры, Смирнов про Холмса не забыл. И даже не сделал вида, что забыл.
Мамонт перевел дух и несколько раз вдохнул животом, успокаиваясь. Генерал снял трубку внутреннего телефона:
— Запросите Тиходонск о ходе реализации программы «Чистые руки». И подробную справку о лейтенанте Петровском. Срок исполнения — два часа. Ответственный — лично Заишный.
Положив трубку, Смирнов улыбнулся и подмигнул Мамонту. Тот представил, что сейчас начнется в Тиходонском управлении, и тоже улыбнулся. Он хотел и подмигнуть в ответ, но сдержался: это было бы нарушением субординации.
— Не надо… Не надо, Денис, я прошу тебя!
— Что случилось? Ты стала держать меня на расстоянии. Что произошло?
— Просто я сейчас не настроена…
— Странно. Раньше всегда была настроена, а в последнее время — всегда не настроена…
— Убери руку… Пожалуйста…
— Нет. Ты мне нужна. Прямо сейчас. Я уже не могу без тебя…
— Ну не надо… Правда… Не на… Ой… Ой…
Денис распахнул халат, взялся за трусики и уперся взглядом в желто-синие пятна на внутренней поверхности нежных бедер. Любовный порыв мгновенно угас.
— Что это? — ледяным тоном спросил он, как холодной водой окатил. Валерия открыла затянутые поволокой глаза.
— Что это, я тебя спрашиваю! Отвечай!
Девушка высвободилась, запахнулась, отвернулась к стене.
— Я не виновата… — тихо сказала она и заплакала.
— А кто виноват? — по инерции спросил Денис.
— Что я могла против этого бугая? У него руки, как из железа… Он вертел меня, как куклу, и делал что хотел…
Ахгад!
— Почему сразу не сказала?
— Какой толк… И потом — стыдно…
Денис молча оделся. Когда он открывал дверь, она вышла в прихожую.
— Ты больше не придешь?
Он задержался на пороге, думая, как лучше ответить. Он и сам не знал, придет он сюда когда-либо еще или нет.
— Посмотрим…
Дома мама взглянула удивленно.
— Ты так рано? Сказал ведь — до утра… Тебе звонили раз пять или семь. От полковника…
Она заглянула в бумажку.
— Полковника Заишного. Кто такой этот полковник?
— Не знаю! — буркнул Денис. — Мало ли на свете полковников…
— Вот его телефоны. И рабочий, и домашний. Просили позвонить в любое время.
— В жопу! Я звоню только тем, кого я знаю. А знаю я тех, кто знает меня!
— Что за слова, Денис! Ты же интеллигентный мальчик из хорошей семьи…
Владевшее Денисом напряжение нашло выход и прорвалось.
— Я не хороший мальчик! Я обманывал людей, я предавал их, я сажал их в тюрьму, калечил и убивал!
— Что ты говоришь? — мама привычно взялась за сердце и подкатила глаза.
— Единственное, что меня оправдывает, — все они были преступниками и негодяями…
— Какая разница, люди есть люди! Ты просто шутишь! Но очень неудачно.
Денис зло усмехнулся и понизил голос. Ярость клокотала где-то под горлом, она рвалась наружу, и он с трудом ее сдерживал. И чувствовал: если не выпустит, то получит инфаркт, или инсульт, или застрелится из отобранного у подрывника пистолета.
— Люди, говоришь? Знаешь, кто убил отца? Троица людей: Сивко, Чепурной и Кружилин…
— Что?!
— Сивко потом зарезали такие же, как он, тут я руки не приложил, а Чепурной сидел в колонии, и с моей подачи его задавили месяц назад…
— Как задавили? — на лице матери проступал неподдельный ужас.
— Задушили. Руками, петлей, подушкой, напихали в рот носков — не знаю. Задавили — и все. А последний, самый главный, Кружилин, он гулял на воле. Помнишь мою «хамскую выходку», когда я пришел с ножом и накричал на тебя? Он пытался меня убить, и я сломал ему позвоночник. Теперь он — инвалид на всю жизнь. Как ты считаешь — это справедливо?
— Это ужасно! — поблекшие глаза налились слезами. — Мой сын не мог этого сделать…
— А что я должен был делать? Плакать, жаловаться на судьбу, вспоминать отца? Тут ты преуспела за двоих! Кстати, ты только это и умеешь. Но правильные слова без дел ничего не стоят, запомни это! Рассказать тебе про других негодяев?
